БЕСЕДЫ СВЯТИТЕЛЯ ИОАННА ЗЛАТОУСТА НА КРЕЩЕНИЕ ГОСПОДНЕ

СВЯТИТЕЛЬ ГРИГОРИЙ ПАЛАМА Беседа о том, что совершается в чинопоследовании Таинства Крещения

Произнесена была в навечерии праздника Богоявления [1]

       Покаяние является началом и серединой и концом христианского образа жизни: поэтому оно взыскуется и долженствует быть и прежде святого крещения и в святом крещении и после святого крещения. При божественном крещении от нас требуется отчет: потому что оно является торжественным обещанием  с нашей стороны иметь добрую совесть перед Богом и договором и обязательством проводить богоугодную жизнь и иметь образ жизни приятный Богу. Потому что, уверовав, мы соединяемся с благим и преблагим Христом, отрекаясь от лукавого и вселукавого врага, и обещаем держаться всеми силами благотворных Божиих заповедей, при этом удерживаясь от всякого злого намерения и дела; итак, вопрошаемы, мы отвечаем или непосредственно сами или через наших восприемников [2], как это бывает при крещении младенцев, — что то, во что мы уверовали, это самое мы с любовью приняли в душу, и мысленно дали обет (или: заключили договор). И поскольку, согласно Апостолу: «Сердцем убо веруется в правду, усты же исповедуется во спасение» (Рим. 10:10), то совершив доброе исповедание устами, мы получаем спасение в Бане Пакибытия [3].

— Поскольку же и божественную сию купель и все то, что связано с ней, большинство, получая в младенческом возрасте, не сознают значение совершаемого Таинства, то, давайте, теперь, когда и наступающий Праздник сего требует, мы вкратце откроем слуху всех нас: в чем заключается сие значение. Потому что, думаю, что не малая будет польза, особенно же для слушающего со вниманием, от воспоминания и исследования всего того, что священно совершается в божественном (святом) крещении. Потому что благодаря приведению сего на память, осознав, что нечто из принятых при оном обязательств мы позднее презрели (нарушили) или чему–либо и даже начала не привели в дело, мы путем покаяния исправим это. — Итак, иерарх, поучив приступающего, ищущего крещения, сначала сам внутренно настроившись в добре, как подражатель любящего добро Владыки, духовно воссылает благодарение Богу, Единому Хотетелю и Промыслительному Подателю всякого блага. Затем он созывает сущую в его распоряжении Церковь: т. е. со–празднующих и содействующих спасению приходящего к святому крещению, — и став вместе с иереями у Священной Трапезы, дабы вместе с ними совершить явное благодарение [4], после сего, выйдя, общественно вопрошает пришедшего: чего  желая, он пришел в Церковь? — Когда же тот ответил, что желает при его посредничестве и содействии быть Божиим и получить божественное (таинство); на это иерарх ему говорит: «Поелику имаши приступити к истинному и совершенному и безгрешному Богу, то долженствует, дабы и твое приступание было соответствующим сему» И указав ему, в чем состоит образ жизни по Евангелию Христову, он опять вопрошает его: действительно ли он готов жить таким образом? Когда же тот подтвердит это, святитель его знаменует (осеняет крестным знамением) и предписывает священникам удостоить его внесением его имени в список (православных христиан), таким образом вчиняя его в число спасающихся, как человека возлюбившего животворящий образ жизни. Затем, помолившись опять Богу, иерарх заповедует ему снять с себя все одежды и, поставив его лицом на запад, как бы самым жестом, отвергнуть и дунуть и отречься от сатаны; и это отречение, путем вопроса (со стороны епископа крещающемуся) совершается трижды. Обозначает же сие обнажение от одежды — отвержение древнего человека и его нечестивой жизни; а то, что он смотрит на запад, обозначает самым жестом отвергнуть уклонение в мрачный грех; дуновением же он это показывает: выдыхая и отвергая и как бы отбрасывая вон диаволу, как его собственность, приверженность к нему; троекратным же исповеданием отречения обозначает твердое и полнейшее притечение от супостата к Богу. По окончании сего, святитель велит имеющему быть крещенным повернуться на восток и, простерши руки, сочетаться со Христом, делая это путем троекратного вопрошения (со стороны епископа к крещаемому). Смотрение же на восток изображает взирание к божественному Свету человека бегущего от зла; вздымание рук знаменует молитву, стяжавшую дерзновение; то, что крещающийся исповедует три раза свою решимость быть причисленным ко Христу, представляет незыблемость его завета с Богом. Таким образом, его, — удалившегося от всякого зла и пришедшего всеми силами к всесовершенному Добру, — святитель три раза знаменует (помазует в форме крестного изображения на челе) святым елеем помазания и предоставляет священникам совершить помазание остальных частей тела. Это помазание обозначает приготовление крещающегося к священным подвигам. После же священного помазания, он немедленно приводится к священной купели, чтобы предосвятиться многовидными и всесвященными действиями и молитвенными призываниями; затем иерарх крещает пришедшего, три раза погружая его в воду, при каждом погружении призывая каждую в отдельности из Трех Покланяемых (Божественных) Ипостасей.

         Вода имеет в себе очистительное свойство, но не — в отношении душ; и для погружаемого в нее она обладает свойством смыть загрязнения, но не — скверны, происшедшие на основании греха; посему — чтобы даровать ей такие свойства [5]в нее погружается, ради нас, крещаемый Врач и душ и Отец духов, взимающий грех мира Христос, Крещение Которого мы и предпразднуем сегодня. Потому что вместе с Собою Он внедрил в воду благодать Пресвятаго Духа, которую привлек свыше, чтобы для крещаемых затем в Него, погружаемых в воду, в ней находился Сам Он и Дух Его , сообщающий Себя им неизреченно и усваиваемый ими и исполняющий очистительной и просвещающей разумные существа благодатью; и это — то, что говорит божественный Павел: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся» (Гал. 3:27). Три погружения в воду бывают во имя спасительного призывания Живоначальной Троицы, но и изображают тридневное погребение Господне, Погружениям же следуют равночисленные восхождения из воды: потому что иначе не могли бы совершаться и три погружения; в равной же мере означают они и воскресение (или: востание) от греха трехчастности души, и возведение в нетление сих трех: ума, души, а также и тела: так что в божественном крещении можно видеть и смерть и жизнь, погребение и воскресение, по образу Господа, Который «еже умре единою; а еже живет, Богови живет» (Рим. 6:10); что и Сам Он говорит: «Яко грядет мира сего князь, и во Мне не обрящет [6] ничесоже» (Ин. 14:30); так долженствует быть и по отношению к нам, крестившимся в Его смерть; потому что, путем божественного крещения, умерев греху, мы должны жить Богу, путем добродетели, дабы князь мрака, придя и ища, не нашел бы в нас ничего угодного ему. И как, после того, как Христос востал от мертвых, «смерть Им ктому не обладает» (Рим. 6:9), так и нам, после востания, путем божественного крещения, от греховного падения, долженствует иметь тщание больше уже не быть обладаемыми грехом. «Яко елицы во Христа Иисуса крестихомся, в смерть Его крестихомся. Спогребохомся убо Ему крещением [7], да якоже воста Христос от мертвых славою Отчею, тако и мы во обновлении жизни ходити начнем» (Рим. 6:3).

           Посему и иерарх, облачив крестившегося в светлую одежду и помазав божественным миром и соделав его причастником Христова Тела и Крови, отпускает, явив его чадом Света, на основании сего ставшего единым телом со Христом и причастником Божественного Духа; потому что мы и возрождаемся и становимся сынами Божиими, небесными — вместо земных: и вечными — вместо привременных, после того как Бог таинственно всадил в сердца наши небесную благодать и печать усыновления, помазанием божественного сего мира знаменуя нас и печатлея Всесвятым Духом в день Искупления, если только сие исповедание мы сохраним до конца незыблемым и обещания исполним делами, а если бы что не сделали, возместим это покаянием. Посему и после божественного крещения требуются дела покаяния; если же оно отсутствует, то наши слова обещания Богу не только не способствуют, нам, но и идут нам в осуждение. — «Лучше есть тебе еже не обещаватися, нежели обещавшуся тебе, не отдати» (Екл. 5:4); и как говорит корифей Апостолов, Апостол Петр: — «Лучше бе им не познати пути правды, нежели познавшим, возвратитися вспять от преданныя им святыя заповеди. Случися бо им истинная притча: пес возвращся на свою блевотину: и, свиния омывшися, в кал тинный» (2 Пет. 2:21; Прит. 26:11); другой же из Апостолов говорит: — «Покажи ми веру твою от дел твоих» (Иак. 2:18); и: — «Кто верен? — да покажет от добраго жития веру свою» (Иак. 3:13 парафр.). Сам же Господь говорит: «Что Мя зовете: Господи, Господи! — и не творите яже глаголю?» (Лк. 6:46). Потому что Бог, будучи живым и истинным, и от нас требует истинных обещаний, и веру живую, а не мертвую; а вера без дел мертва есть (Иак. 2:26).

       Но поскольку покаяние является началом и концом христианского образа жизни, то посему Господень Предтеча и Креститель, полагая начало образа жизни по Христу, проповедывал говоря: «Покайтеся, приближи бо ся царствие небесное» (Мф. 3:3). И Сам Господь, Совершенство всего прекрасного, проповедуя, говорил то же самое (Мф. 9:13; Мк. 2:17; Лк. 5:32; 1 Тим. 1:15). Покаяние же заключается в том, чтобы возненавидеть грех и возлюбить добродетель, и уклониться от зла и сотворить благо; предшествует же сему самопорицание за свои прегрешения и раскаяние пред Богом и устремление к Нему с сокрушенным сердцем и ввержение себя в пучину Его щедрот, признавая себя недостойным считаться в числе сынов Божиих, как и Блудный Сын, каясь, говорил: «Господи, несмь достоин нарещися сын Твой: сотвори мя яко единаго от наемник Твоих» (Лк. 15:19). Посему и Господень Предтеча и Креститель, представляя всем людям царство небесное, свидетельствует о том, что оно приблизилось , дабы, вот, по причине величия божественного и небесного царства, люди сочли себя недостойными его и порицали себя, что и бывает началом спасения для всякого и исходной точкой обращения к Богу. Но и секирою он угрожает и решительно утверждает, что она лежит при корне дерева, угрожая вот–вот посечением его; посечение же есть приговор Божий на оправдывающих самих себя и грешащих без всякого раскаяния, согласно которому (приговору), вырванные и из здешней, и из будущей жизни, они отсылаются в мрачную и неугасающую геенну. Посему и неугасимым горением угрожает Креститель, имеющим объять тех после посечения, являя чрез это — весь ужас Божиего гнева и оное вечное мучение, — чтобы этим обратить в чувство оный бесчувственный народ, а также и позднейших людей, подобных им.

      Предтеча Господень побуждал не только к началу покаяния, которое выражается в отстранении от зла и в полезном сокрушении сердца, но требует и плодов, достойных покаяния. Какие же это плоды? — Прежде всего, это — исповедь; что и делали приходящие в то время к Иоанну Крестителю. Потому что говорится: «Исхождаху и крещахуся во Иордане, исповедающе  грехи своя» (Мф. 3:5–6). Затем: праведность, творение милостыни, умеренность, любовь, истина; как он говорит им: «Ничтоже более повеленнаго вам творите»; и: «никогоже обидите, ни оклеветайте»; и: «Имеяй две ризе, да подаст не имущему: и имеяй брашна, такожде да творит» (Лк. 3:11–14). «Всяка дебрь исполнится, и всяка гора и холм смирится» (ст. 5) [8]. Что же он хочет сказать выражением: «долы наполнятся, и холмы смирятся»? — То самое, что Господь ясно возвещает: «Яко возносяйся, смирится: смиряяй же себе, вознесется» (Лк. 18:14). «И будут», говорит Иоанн Креститель, «стропотная в правая, и острии в пути гладки, и узрит всяка плоть спасение Божие» (Лк. 3:5–6) [9]. «Стропотный путь» (кривизна) это: — ложь, обман, клевета; «неровный же путь» это: — гнев, ненависть, зависть, злопамятство; — что все исправляется и сглаживается делами покаяния. И таким образом: «всяка плоть», т. е. — всякий человек из всякого народа и рода, исправивший и выпрямивший себя покаянием, «узрит спасение Божие».

      Говоря же это вам, братие, я не мало скорблю душою, сравнивая, как это мы, удостоившиеся многого благодаря крещению во Христа, даже и того не исполнили, что требовал Иоанн от приходящих к его крещению, хотя от даемого тогда Иоанном крещения, настолько разнится крещение, подаемое Господом, которого мы удостоились, насколько благодать Божиего Духа превосходит воду; и показывая это, Господь сказал Ученикам: «Иоанн убо крестил есть водою, вы же имате креститися Духом Святым» (Деян. 1:5): и Иоанн крестил с тою целью, чтобы люди уверовали в Грядущего (Христа). Господь же от Себя перестроил Иоанново крещение, таинственно внедрив от Себя в это крещение приснотекущий источник благодати. Потому что, в то время, когда Иоанн учил сему приходящих к нему, приходит Иисус из Назарета Галилейского на Иордан, чтобы креститься от Иоанна. Приходит же не после двенадцатого дня со дня Своего Рождения, как это ныне мы совершаем праздник, с прекрасной целью в течение года совершить память всего совершенного ради нас по Богочеловеческому домостроительству [10], но приходит быв тридцатилетнего возраста, — как повествует Лука (Лк. 3:23), — являя Себя как один из среды народа и не обнаруживая Себя чем–либо отличающимся (от других людей), (приходя) в простоте и крайнем смирении и безвестности.

      Однако, Иоанн, прозорливым духом узнав Его, возвестил о Нем народу: «Посреде вас стоит, Егоже вы не весте, Той есть грядый по Мне» — по рождению во плоти и по явлению (Своему народу) — «Иже предо мною бысть» — как Бог и Божие Слово и Божий Сын, родившийся от Отца прежде веков, и ныне в Себе несущий телесно полноту Божества; «Емуже несмь достоин, да отрешу ремень сапогу Его» (Ин. 1:26–27). Сандалия же Бога Слова что иное есть, как, конечно, не плоть ли, в которую Он, ради нас, обулся? «Ремень же сандалий» — это способ сочетания Божества и плоти, который, поскольку он неизреченен, то ни он — выше которого нет из рожденных женами, — не довлеет, чтобы разрешить (тайну) и исследовать. «Той», говорит он, «вы крестит Духом Святым и огнем» (Лк. 3:16), т. е. — огнем просвещающим или же карающим, согласно заслугам каждого человека, получающего то, что отвечает его душевному состоянию. Мы все являемся Его словесной нивой; Он имеет, отвечающую сей ниве, «веялку в руках», т. е. — служебные силы и Ангелов, служащих будущему суду, разделяющих плевелы от пшеницы; в выражении же: «рука», понимай: «власть». «И отребит», говорит, «гумно Свое», т. е. — весь мир, «и пшеницу», т. е. — плодотворных в праведности, «соберет в житницу Свою», т. е. — в небесные обители; «плевелы же», т. е. — неключимых в подвигах добродетели, «сожжет огнем негасимым» (Мф. 3:12). Если же — неугасим оный огонь, и материал для сожжения не истощим, то этим он представляет вечность наказания.

     Это, вот, именно Иоанн говорил народу и до пришествия Господня на Иордан и в присутствии Его. Видя же Его преклонившегося (для принятия крещения), он сам преклонившись, «возбраняше Ему, глаголя: аз требую Тобою креститися»: потому что будучи порождением ветхого семени и наследником оного грехопадения и происшедшей, на основании сего, скверны, и я сам имею нужду получить от Тебя очищение, и Ты ли, Воплотившийся без семени от Святыя Девы, и как Бог — единый сущий безгрешный, приходишь, Владыко, ко мне? — Владыка же, повелевая рабу, — «Остави ныне», говорит ему. Прибавил же «ныне», потому что после Крещения Господня, в равной мере все оное место стало духовной купелью; и вместе с Иоанном объемлет и всех прочих, как от источника от Божественного оного Тела, изливающаяся на всех Божия благодать, объемлющая всех достойных и божественным образом просвещающая и искупающая от праотеческого проклятия. И это — то, что сам Иоанн возвестил после сего: «Сей есть, Егоже рех Иже по мне грядет, предо мною бысть, яко первее мене бе; и от исполнения Его мы вси прияхом» (Ин. 1:16, 30). — «Остави убо ныне», говорит ему Иисус, — «тако бо подобает нам», т. е. Мне; является же это и Владычним повелением Иоанну; «Тако бо подобает нам исполнить всяку правду» (Мф. 3:15), т. е. — не оставить ни одну из божественных заповедей не исполненной Мною; человеческое же естество таким образом совершенно оправдать и исполнить его еще более очевидным образом божественной и присносущной благодатью; поэтому явно прияв от тебя крещение, Я привлеку на человеческое естество Дух усыновления свыше.

     Иоанн, услышав Владычнее повеление: «остави», уже не имея что возражать, допустил Господу креститься (от него); мы же о дальнейшем из предлежащей темы будем говорить после, потому что это — предмет принадлежащий главному дню (праздника Богоявления). Поелику же Сей Дух и приходит и уходит по Своей воле, как обладающий равной силой со Отцем и Сыном, и пребывает в живущих в покаянии, не покидая и согрешивших, как мы познали на опыте Давида, но отступает от грешащих и не чувствующих при этом раскаяния, как было с оным Саулом, — то да будет всем нам, делами и словами и мыслями в течение всей нашей жизни держась покаяния, иметь Его всегда обитающим в нас, вразумляющим нас и лелеющим нас и подающим нам высочайшее спасение ныне и присно и во веки веков. Аминь.

[1] По изд. 1861 г. числится за № 59, стр. 235–246: «Беседа о вещах совершающихся при божественном крещении и о словах, сказанных о сем со стороны Иоанна Крестителя. Произнесена в навечерии Светов.

 

[2] Крестные родители.

 

[3] Т. е. крещальная купель, таинство крещения.

 

[4] «Мэта то фанеран пиисас евхаристиан» — возможно совершить Божественную Литургию.

 

[5] Фраза додана нами для ясности.

 

[6] Ориг. цитата: «не имать ничесоже».

 

[7] Ориг. цитата: «Спогребохомся убо Ему крещением в смерть…».

 

[8] Рус. пер.: «Всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся».

 

[9] Рус. пер.: «Кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими».

 

[10] Т. е. всех событий и всех дел, которые имеют непосредственное отношение к делу спасения человека, совершенного Господом.

 

С РОЖДЕСТВОМ ХРИСТОВЫМ


https://vk.com/video334753312_456239078

Среди греческих песнопений в честь праздника Рождества Спасителя наиболее древними датированными гимнами являются кондаки преподобного Романа Сладкопевца († 1-я пол. VI в.), созданные на рубеже V и VI веков. Это не означает, что более древних гимнов не было – среди тех текстов, что дошли до нас в позднейших сборниках рождественских песнопений, могут присутствовать композиции (или их фрагменты) V и, возможно, даже IV века, – но для датировки таковых не имеется оснований.

Наиболее известен тот кондак преподобного Романа, с которого, по преданию, и началась его слава песнописца. Этот кондак состоит из 24 строф («икосов»), первые буквы которых образуют акростих: Τοῦ ταπεινοῦ ομανοῦ ὁ μνος («Гимн смиренного Романа»). Икосы предваряются проимием (вступлением) Ἡ παρθένος σήμερον τὸν ὑπερούσιον τίκτει – Дева днесь Пресущественнаго раждает…8. Именно этот проимий известен нам сегодня как «кондак» Рождества, хотя в действительности кондаком первоначально называлось само многострофное произведение как единое целое, а не одно лишь краткое вступление к нему. В современных богослужебных книгах выписывается только первый икос из кондака прп. Романа, ниже помещен русский перевод полного текста кондака (перевод иером. Иакова (Цветкова)9, с нашей правкой):

Проимий (вступление): Сегодня Дева рождает Превысшего всякого существа, а земля приносит вертеп Неприступному; ангелы вместе с пастырями славословят, волхвы же со звездой путешествуют: ибо ради нас родился Юный Младенец, Предвечный Бог!

Икос 1 (Τ): Вифеем открыл [нам] Эдем – прийдите, увидим; мы нашли наслаждение в скрытном [месте] – прийдите, получим райскую [радость] внутри пещеры: там явился Корень ненапоенный [влагой], произращающий прощение; там явился Кладезь неископанный, из которого прежде сильно желал пить Давид; там Дева, родившая Младенца, тотчас утолила жажду Адама и Давида. Посему придем к этому [месту], где родился Юный Младенец, Предвечный Бог!

Икос 2 (Ο): Отец Матери по Своей воле соделался [Ее] Сыном, Спаситель детей ребенком возлежал в яслях. Узнав Его, Родившая говорит: «Скажи мне, Дитя, как Ты вселился в Меня и как образовался во Мне? Вижу тебя, утроба [Моя], и ужасаюсь – ибо и молоком питаю, и остаюсь не познавшей брака. И хотя вижу Тебя, [Дитя], в пеленках, [одновременно] созерцаю девство Свое запечатанным – ибо Ты сохранил его, соблаговолив родиться [от Меня, о], Юный Младенец, Предвечный Бог!»

Икос 3 (Y): «О, Вышний Царь! Что Тебе с бедными? Творец небес! Для чего Ты пришел к земным? Возвеселился в пещере и возрадовался в яслях? Вот, Рабе Твоей нет места в гостинице – да что там места, даже и пещеры! (ибо эта – чужая). И если Сарре, родившей дитя, была дана в наследие обширная земля, то я не имею и берлоги. Дана Мне эта пещера, в которой Ты решил поселиться, [о], Юный Младенец, Предвечный Бог!»

Икос 4 (Τ): Говоря тайно [Сама с Собою] такие слова, и усердно молясь Ведущему тайное, Дева слышит о волхвах, ищущих Младенца, и тотчас [восклицает] к ним: «Вы кто?», – они же к Ней: «А Ты-то Кто, Родившая, раз Такого родила? Кто отец Твой, кто родившая [Тебя], раз Ты стала Матерью и питательницей Сына без [земного] отца? Мы, увидев звезду, уразумели, что явился Юный Младенец, Предвечный Бог».

Икос 5 (Α): «В точности нам Валаам передал смысл слов, которыми пророчествовал, сказав, что должна явиться Звезда, угашающая всякие гадания и приметы; Звезда, раскрывающая [содержание] притч мудрецов, их изречений и загадок; Звезда, которая намного ярче любой видимой звезды, ибо Она – Творец всех звезд; о Ней было написано: От Иакова воссияет Юный Младенец, Предвечный Бог!»

Икос 6 (Π): Когда Мариам услышала эти парадоксальные слова, Она поклонилась Рожденному из Ее утробы и, заплакав, сказала: «Велико для Меня, Чадо, – велико все то, что Ты сделал с бедностью Моей. Ибо, вот, волхвы снаружи хотят [встретить] Тебя; цари восточных [стран] ищут Лица Твоего, и богатые в народе Твоем сильно желают видеть Тебя. Ибо те, кого Ты познал – воистину Твой народ, [о,] Юный Младенец, Предвечный Бог!»

Икос 7 (Ε): «Поскольку это – Твой народ, Чадо, повели им [прийти] под кров Твой, чтоб им увидеть нищету богатую, бедность почтенную. А для Меня Ты – слава и похвала, почему и не стыжусь; Ты – благодать и благолепие этого жилища и Меня [Самой]. Так повели им войти; я не стыжусь нищеты, ибо Тебя держу, как сокровище, – [Того,] Кого пришли увидеть цари, ведь царям и волхвам стало известно, что Ты явился – Юный Младенец, Предвечный Бог!»

Икос 8 (I): Иисус – Христос и воистину Бог наш – неявно прикоснулся к мыслям Матери Своей, и сказал: «Введи тех, котого Я привел словом [Своим], ибо слово Мое есть то, которое воссияло ищущим Меня: с виду оно – звезда, а по смыслу – сила. Она шла вместе с волхвами, словно служащая Мне, и все еще стоит, исполняя служение, и лучами указывает на то место, где родился Юный Младенец, Предвечный Бог».

Икос 9 (Ν): «Итак, прими теперь, Непорочная, прими принявших Меня; ибо Я – среди них, как и в объятиях Твоих; Я и от Тебя не удалился, и к ним пришел». Тогда Она отверзает двери и принимает собрание волхвов: отверзает двери Дверь непроходимая, в которую один [лишь] Христос прошел; отверзает двери Дверь заключенная, посредством которой не было украдено ни одно из сокровищ Ее [девственной] чистоты; отверзла двери Та, от Кого родились Врата [спасения] – Юный Младенец, Предвечный Бог.

Икос 10 (Ο): И волхвы тотчас вошли в помещение и, видя Христа, ужаснулись, когда увидели Его Мать [и] Ее обручника, и в страхе сказали: «Сей есть Сын без родословия? Как это, о Дева? – мы видим обручника в жилище Твоем! Рождение Твое не встретило ли порицания? Не подвергалось ли поношению пребывание Иосифа вместе с Тобою? [Наверняка] Ты имеешь множество ненавистников, выведывающих, где родился Юный Младенец, Предвечный Бог».

Икос 11 (Y): «Объясняю вам, – сказала Мария волхвам, – для чего держу Иосифа в жилище Моем: для обличения всех поносителей [Моих], ибо он сам расскажет, что услышал о Ребенке Моем. Ведь он во сне увидел святого ангела, сказавшего ему, откуда Я зачала [во чреве]; осенило его сияющее видение, когда скорбел он в ночи, [разъясняющее] то, что печалило его. Поэтому-то и находится вместе со Мною Иосиф, разъясняющий, как сей Юный Младенец есть Предвечный Бог».

Икос 12 (Ρ): «Он расскажет все, что слышал; он ясно возвестит, что он сам видел – из небесного и земного: о случившемся с пастухами – как огненные [ангелы] вместе с земнородными возносили песнь; о вас, волхвах – как [вам] предшествовала звезда светозарная и путеводящая вас. Посему, оставив прежде реченное, расскажите нам, что происходит теперь с вами, откуда вы пришли, как вы уразумели, что явился Юный Младенец, Предвечный Бог

Икос 13 (Ω): Когда Сияющая [Дева] сказала все это [волхвам], светильники Востока ответили ей: «Ты желаешь знать, откуда мы пришли и как? Из земли Халдейской, где не говорят: «Бог Богов Господь»; из Вавилона, где не знают, Кто есть Творец того [огня], что они чтут. Там взошла и нас подвигнула [от почитания] огня персидского искра Младенца Твоего. Оставив всепожирающий огнь, мы созерцаем огонь просвещающий – Юного Младенца, Предвечного Бога».

Икос 14 (М): «Все суета сует. Но между нами нет никого, кто думал бы так; ибо одни заблуждают, а другие – заблуждаются. Почему, о Дева, мы и приносим благодарение Рожденному Тобой, через Которого мы избавились не только от заблуждения, но и от скорби во всех странах, через которые мы прошли; входя в земли невежественных народов, непонятных языков, и выходя оттуда, мы со светильником звезды находили, где родился Юный Младенец, Предвечный Бог!»

Икос 15 (Α): «Притом, когда мы имели этот самый светильник, мы обошли кругом весь Иерусалим, точно исполняя все, что было предсказано пророками, – ибо мы слышали, что Бог придет исследовать его; и со светильником мы обходили, желая видеть великую правду, – но не нашлась она, потому что отнят был у [Иерусалима] кивот, с которым прежде было связано его благополучие: древнее прошло, ибо все обновил Юный Младенец, Предвечный Бог».

Икос 16 (Ν): «Правда ли это, – сказала Мария волхвам, – что вы обошли весь Иерусалим, этот город – убийцу пророков? И как вам удалось безопасно обойти этот негостеприимный город? Как вы теперь скроетесь от Ирода, который вместо правосудия дышит убийствами?» Они же сказали Ей: «Дева, мы не скрывались от него, но посмеялись над ним; мы обошли всех, спрашивая: «Где родился Юный Младенец, Предвечный Бог?»»

Икос 17 (Ο): Когда Богородица выслушала это от них, Она сказала им: «Что же у вас спросили царь Ирод и фарисеи?». – «Сперва Ирод, потом, по его внушению, первые из народа Твоего тщательно выведывали от нас время явленной ныне звезды; а узнав, они – как будто не усвоили урок – не пожелали увидеть Того, о Ком старались [все] выяснить, ибо выяснявшим нужно [сначала достичь] созерцания Юного Младенца, Предвечного Бога».

Икос 18 (Y): «Несмысленные, они считали нас безумными и спрашивали нас: «Откуда и когда вы пришли? Почему не пошли обычной дорогой?» Мы же в ответ спрашивали их [о том,] что они [заведомо] знали: «Вы сами-то как прошли сквозь пустыню, через которую исходили [из рабства]? Сам Путеводивший [вас] из Египта и нас привел из земли Халдейской к Себе – тогда столпом огненным, теперь же звездою, указывающей на Юного Младенца, Предвечного Бога»».

Икос 19 (Ο): «Звезда всюду была нашей предводительницей, подобно как и для вас Моисей, держащий при себе жезл, просвещающий светом богопознания. Вас древле манна питала и камень напоял, а нас исполняла надежда на [познание Бога], так что теперь мы и не думаем не о том, каким трудным путем предстоит возвращаться в Персию, но желаем созерцать, покланяться и прославлять Юного Младенца, Предвечного Бога».

Икос 20 (Y): Так было сказано свободными от заблуждения волхвами, Чистая же все запечатлевала [в сердце Своем]; Младенец же подтверждал и их, и Ее слова, сохраняя утробу Той непорочной и после рождения и являя неустанными дух и поступь волхвов и после путешествия. Ибо никто из них не оставил своего труда, подобно тому, как не испытывал усталости Аввакум, [явившийся] Даниилу – ибо Явленный пророкам есть Тот же, Кто явился волхвам: Юный Младенец, Предвечный Бог.

Икос 21 (Μ): После всех этих рассказов, волхвы взяли в руки дары и поклонились Дару даров, Миру мир, принося Христу золото и смирну, и ливан, восклицая: «Прими дар трехсоставный, как и от серафимов – песнь Трисвятую; не отвергни их, как [жертву] Каина, но прими их в объятия, как приношение Авеля, ради Рождшей Тебя, посредством Которой родился нам Юный Младенец, Предвечный Бог!»

Икос 22 (N): Непорочная, видя новые и блистающие дары в руках приносящих и припадающих волхвов, [а также] звезду путеводяющую [и] пастухов воспевающих, умоляла Творца и Господа всего этого, говоря: «О, Чадо, принявший троицу даров, исполни три просьбы Рождшей Тебя: молю Тебя о [благорастворении] воздухов и о [изобилии] плодов земли, и о [спасении] живущих на ней. Яви милость Твою ко всем – ведь Ты родился от Меня, Юный Младенец, Предвечный Бог!»

Икос 23 (Ο): «Я ведь не просто Мать Твоя, о благоутробный Спаситель, и не только лишь питаю молоком Подателя молока, но Я умоляю Тебя за всех; Ты сделал Меня устами и похвалой всего рода Моего. Ибо вся Твоя ойкумена имеет Меня сильным покровом, стеной и утверждением. На Меня уповают изгнанные из рая наслаждения – что верну их [туда]. Дай всему [миру] познать, что Ты родился от Меня – Юный Младенец, Предвечный Бог!»

Икос 24 (Σ): «Спаси мир, Спаситель! – ведь для этого Ты пришел. Утверди все [создание] Твое, – ибо для этого Ты воссиял и Мне, и волхвам, и всему творению. Ибо, вот, волхвы, которым Ты явил свет Лица Твоего, припадая к Тебе, приносят дары золотые, прекрасные и весьма изысканные; Я на самом деле нуждаюсь в них, потому что Мне предстоит отправиться в Египет и бежать с Тобой, ради Тебя, Путеводитель Мой, Сын Мой, Творец Мой, Обогатитель Мой, Юный Младенец, Предвечный Бог!» Кроме процитированного, преподобный Роман написал еще два кондака на Рождество Христово: 1) из 17 икосов, с акростихом Τοῦ ταπεινοῦ ομανοῦ («Смиренного Романа») и проимием Ὁ πρὸ ἑωσφόρου ἐκ Πατρὸς ἀμήτωρ γεννηθείς· – Иже прежде денницы от Отца без матери Родивыйся…10 (в печатной Минее проимий и первый икос этого кондака включены в состав службы Собора Пресвятой Богородицы, на следующий день после Рождества); и 2) из 13 икосов, с акростихом Ὁ ὕμνος ωμανοῦ («Гимн Романа») и проимием Κατεπλάγη ωσήφ – Удивися Иосиф… (этот проимий в позднейших редакциях богослужебных книг, включая современные, использован в качестве богородична седальнов по первой кафизме воскресной службы 4-го гласа и некоторых последований Минеи; он также является частым подобном для многих седальнов)11.

Возможно, создание преподобным Романом Сладкопевцем сразу трех кондаков на Рождество Христово связано с древней традицией праздновать этот праздник три дня подряд. Следы этой традиции отражены в месяцеслове современной Следованной Псалтири, где рубрика о Рождестве Христовом сопровождается ремаркой: Пасха. Праздник тридневен, – а также в церковном календаре, где не только день Рождества, но и два последующих отмечены использованием красной краски. Во всяком случае, в Минее второй из трех кондаков, как уже было отмечено, связан со службой второго дня Рождества, а третий из них в византийских рукописях обозначается как кондак «попразднства».

Преподобному Роману принадлежит еще одно рождественское песнопение. Вероятнее всего, оно тоже изначально имело форму кондака – но нам оно известно как «стихиры». Это пространный гимн из 33 строф, не имеющий проимия (или утративший его), но сохраняющий постоянство размера от строфы к строфе, каждая из которых, что весьма существенно, оканчивается одним и тем же рефреном: «Благословен Рожденный Бог наш, слава Тебе!»12. В отличие от кондаков прп. Романа, которые вошли в позднейшие богослужебные книги лишь в форме небольших фрагментов, этому песнопению повезло несколько больше – будучи разделено на группы из пяти-шести строф, оно было использовано в качестве «стихир» предпразднства Рождества Христова. Доныне эти «стихиры», несколько переработанные и смешанные с написанными по их образцу аналогичными гимнами, приводятся в Минее в качестве песнопений на хвалитех с 20 по 24 декабря (ст. ст.) – это стихира Ангельские пред’идите силы (­ первая строфа в многострофном гимне прп. Романа) и «подобные» ей.

Источник: Свящ. Михаил Желтов. Греческие песнопения праздника Рождества Христова. (http://www.bogoslov.ru/text/2346647.html)

1. Церковно-славянский текст Минеи.

Кондак, глас 3: Дева днесь Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит: ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют: нас бо ради родися Oтроча младо, Превечный Бог.

Икос: Едем Вифлеем отверзе, приидите видим, пищу в тайне обретохом: приидите, приимем сущая райская внутрь вертепа. Тамо явися корень ненапоен, прозябая отпущение: тамо обретеся кладезь неископан, из негоже Давид пити древле возжадася. Тамо Дева рождши Младенца, жажду устави абие Адамову и Давидову. Сего ради к Нему идем, где родися Отроча младо, Превечный Бог.

2. Русский перевод П. Мироносицкого

КОНДАК, ИЛИ ПЕСНЬ НА РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО

1.

Того, Кто выше бытия,

Раждает ныне Дева,

И Неприступному земля

Вертеп, как дар приносит;

Хор ангелов, хор пастухов

Поет и славословит,

И мудрецы-волхвы идут,

Водимые звездой.

Родился, ради нас родился

Младенец малый,

Предвечный Бог.

2.

Эдемом ныне Вифлеем

Соделался: пойдем – и узрим!

Войдем в вертеп, и в тайне там

Мы сладость райскую обрящем.

Ненапоенный Корень там:

На нем растет для нас прощенье…

Там – неископанный Родник,

Откуда пить Давид преджаждал…

Там Дева, рождшая Дитя,

Адама жажду утоляет…

О, поспешим же мы туда!

Пойдем на место, где родился

Младенец малый,

Предвечный Бог.

3.

Кто был для Матери Отцем,

Ея стал Сыном добровольно;

Спаситель всех детей земных

Младенцем почивает в яслях…

И в размышлении о Нем

Родившая в себе глаголет:

О, что сие? Младенец мой!

Как в недра Ты мои вселился?

И как Ты естество мое

Приял из девственного лона?

Тебя я вижу, в пеленах

Повитого, и изумляюсь;

Свое млеко Тебе даю,

Но Дева – Я и есмь небрачна:

Ты девства цвет запечатлел,

Рожденный Девою нетленно

Младенец малый,

Предвечный Бог.

4.

«Всевышний Царь! Зачем сюда,

Зачем сошел в обитель нищих?

Создатель неба! для чего

С небес на землю снизошел Ты?

Ужели мил Тебе вертеп,

Ужель приятны эти ясли?

О, посмотри: Твоей рабе

Здесь нет ни места, ни приюта!

Приют убогий ей дала

Пещера, но и та – чужая.

Родился Сарре сын: за то

Ей дан удел земли великой…

А Мне с Тобою на земле

И малого угла не стало.

Один удел мне – сей вертеп,

В котором Ты, родясь, вселился,

Младенец малый,

Предвечный Бог.»

5.

Так Дева-Матерь про себя

Того о тайнах вопрошала,

Кому навек открыто все,

Что от людей навек сокрыто.

И слышит: вот волхвы пришли

И о Младенце вопрошают…

Пречистая с вопросом к ним:

«Поведайте Мне: кто – вы?»

Они же к Ней: «Скажи: кто – Ты,

Родившая Сего нетленно?

Кто Твой отец? Кто мать Твоя?

И как, безмужная, Ты стала

Млекопитательницей Сына?

Его звезду узревши, мы

Тотчас познали, что явился

Младенец малый,

Предвечный Бог.»

6.

«Надежно древний Валаам

Истолковал нам смысл речений, –

Пророчеств тайных точный смысл,

Самим же им произреченных.

Он дивно предсказал: «Звезда

В день он над миром воссияет»…

Звезда, что волхвованья все

И все гаданья упраздняет;

Звезда, что тайны мудрецов

Неразрешимые решает.

О, та Звезда во-столь светлей

Звезды, явившейся нам ныне,

Во-сколь светлей небесных звезд

Творец, создавший эти звезды.

И вот, как писано, Звездой

Нам от Иакова сияет

Младенец малый,

Предвечный Бог

7.

Волхвов предивным словесам

Внимает Дева Пресвятая.

Она к Младенцу Своему

Тотчас идет. И со слезами

К Нему склоняся, говорит:

«Велико все, что Ты соделал,

Что нищете моей Ты дал.

Смотри, вот мудрецы-волхвы

Тебя здесь, на чужбине, ищут!

Смотри, пришедшие цари

Взглянуть в Лицо Твое желают!

Они богаты, но Тебя

Улицезреть, как счастья просят:

Воистину они – Твои!

Они воистину – народ Твой!

Они – Твои, и ради них

Ты ныне на земле родился,

Младенец малый,

Предвечный Бог».

8.

«О, повели же им, как Царь

Велит подвластному народу:

Пускай сюда, под этот кров

Они войдут и все увидят, –

Богатство узрят в нищете,

И узрят в бедности величье.

Дитя! Мое богатство – Ты,

И похвала моя пред всеми!

Ты истина, Ты – благодать!

И ни пред кем я не стыжуся!

Пускай все просто здесь у нас:

Меня не беспокоит бедность.

Превыше всех сокровищ – Ты,

Мое сокровище… Пусть придут

Цари-волхвы и пусть опять

Меня вопросят: где родился

Младенец малый,

Предвечный Бог».

9.

Младенец Иисус Христос,

Воистину Господь и Бог наш,

Пречистой Матери словам

Внимает и ответ дает,

глубоких дум касаясь тайно:

«О, приведи сюда Ты тех,

Кого к Себе привлек Я Словом:

Давно взыскующих Меня,

Мое их Слово озарило.

Оно – для их очей звезда,

Оно – для разума их – сила.

И Мне служащая звезда

Дошла доселе с мудрецами;

Теперь же стала, указав

Лучом то место, где родился

Младенец малый,

Предвечный Бог.»

10.

«Прими же, Чистая, Ты тех,

Которые Меня прияли, –

Прияли, ибо в их умах

Я есмь, как есмь в Твоих объятьях.

Сюда совниду с ними Я,

Тебя отнюдь не оставляя…»

И Дева, отверзая дверь,

Союз царей-волхвов встречает.

Пречистая открыла дверь,

Сама быв Дверью заключенной,

Пречистая отверзла дверь,

Сама быв Дверью не отверстой

И охранительной стеной

Сокровищ девства – чистоты.

Волхвам-царям отверзла дверь

Сама, от коей Дверь родилась –

Младенец малый,

Предвечный Бог.

11.

Вошли в вертеп цари-волхвы,

Внутрь обиталища стремятся…

Они увидели Христа

И, словно трепетом объяты,

Глядят они на Деву-Мать

И на Обручника взирают.

И в страхе Деве говорят:

«Младенец Твой неродословен!..

Но как Обручника мы здесь,

В Твоем жилище видим, Дева?

Твое пречисто Рождество,

Твое зачатие нетленно!

О, не подвергнись клевете

И Ты, и Он, с Тобою сущий!

Толпа завистников следит

И испытует, где родился

Младенец малый,

Предвечный Бог».

12.

Мария им ответ дает:

«Волхвы, узнайте: мой Обручник

Здесь для того, чтоб злых речей

Для всех живым быть обличеньем.

Он сам поведает о том,

Что о Младенце свыше слышал,

Когда во сне ему святой

Явился Ангел, открывая

Зачатия святую тайну.

Так, в ночь ту ангельским огнем

Попалены его сомненья:

Прияв меня, отныне он

Благовествует, что явился

Младенец малый,

Предвечный Бог».

13.

«Он вам поведает о том,

Что привелось ему услышать,

И ясно возвестит о том,

Что первый он узрел той ночью:

О том, что было в небесах,

И на земле что видно было,

О пастырях расскажет он,

О том, как вместе песнь воспели,

Земные – в поле, возле стада,

И в небе – огненные видом.

Расскажет и о вас, волхвах,

Как светозарная звезда

Текла пред вами всю дорогу

И привела вас в Вифлеем.

Итак, пророчества оставив,

Поведайте нам о себе, –

О том, теперь что с вами было?

Кто вы? – скажите нам: и как

Узнали вы, что здесь родился

Младенец малый,

Предвечный Бог».

14.

Так Дева светлая волхвов

Спросила. Светочи востока,

Тотчас ответствуя, сказали:

«Откуда мы, Ты хочешь знать?

И как сюда, к Тебе пришли мы?

Идем мы от Халдейских стран, –

Оттуда, где не знают люди,

Что «Бог – Един богов Господь!»

Из древних стран мы Вавилона:

Там люди почитают свет,

А света Кто Творец, – не знают!

Там искра Сына Твоего

У нас сверкнула над главами

И от персидского огня

Чудесно нас освободила.

Не тот теперь, всеядный огнь,

Огонь другой нас озаряет –

Младенец малый,

Предвечный Бог».

15.

«Все суета сует… но кто

О том из смертных размышляет?

В прельщение одни ведут,

Легко прельщаются другие.

Но, Дева, Сыну Твоему

Благодаренье буди, буди!

От обольстительных сетей

Он нас избавил и от муки,

Гнетущей мрачные края,

Где мы путь дальний совершали, –

Края безбожных тех людей,

И тех языков непонятных,

Где мы за светочем звезды

Пошли с вопросом: где родился

Младенец малый,

Предвечный Бог».

16.

«И вот мы со звездой дошли

До самого Ерусалима…

И обошли весь город мы,

Ища усердно изъясненья

Пророчеств древних. Ибо нам

Открыто, что Сам Бог приидет

И со светильником Своим

Ерусалим пройдет дозором1:

Так, за светильником мы шли,

Узреть желая Суд великий.

Увы! не найден, унесен

Святой Кивот Ерусалима,

И с ним навек сокрыто все,

Что в нем прекрасного таилось!

Так древнее мимоидет,

И ныне все являет новым

Младенец малый,

Предвечный Бог.»

17.

Ей! буди! верных мудрецов

Мария слово утверждает.

И снова к ним: «Ерусалим,

Град, избивающий пророков,

Вы весь прошли, но как же там

Вы вражьей злобы избежали?

Как вы от Ирода ушли?

Он – беззаконник, и убийством

Он дышит!.. Ей волхвы в ответ:

«От Ирода мы не бежали,

Его ульстили словом мы,

Когда повсюду мы ходили

И всем, и всем один вопрос

Мы предлагали: где родился

Младенец малый,

Предвечный Бог.

18.

Внимая повести волхвов,

Мария снова вопрошает:

«Скажите: что желали знать

От вас царь Ирод, фарисеи?» –

«Сначала спрашивал нас царь…

Потом первейшие в народе

По зову царскому сошлись

И точный нам допрос чинили:

Когда чудесная звезда,

В какое время нам явилась?

Но и узнавши, не прозрели, –

Не устремились лицезреть

Того, о Ком узнать хотели –

Кого стремились мы узреть!

Того, Кто ныне перед нами:

Младенец малый,

Предвечный Бог».

19.

«Считая нас за простецов,

Они, безумцы, вопрошают:

– «Откуда вы и как пришли?

Как по неведомым стезям

Вы путь далекий совершили?»

Но, им ответствуя, и мы

Вопрос обратный задавали…

Мы им сказали: «Прежде нас

Как вы в пустыне путь свершили,

И как ее вы перешли? –

Тот, Кто привел вас из Египта,

Нас из халдейских стран привел.

Тогда Он вел столпом горящим,

А ныне – светлою звездой,

Туда влекущей нас, где Он, –

Младенец малый,

Предвечный Бог.

20.

«Там вел жезлом вас Моисей,

Сиявший светом Богознанья,

Мы – за звездой своей идем…

Вас древле манна насыщала,

Скала вам воду источала,

А нас надежда наполняла.

Питаясь радостью о Нем,

Мы вспять домой не возвращались,

Но шли неведомым путем,

Одним влекомые желаньем:

Узреть Его, и поклониться,

И воспрославить, ибо Он,

Младенец малый, –

Предвечный Бог».

21.

Волхвы рассказ правдивый свой

Закончили… И Пресвятая

Запечатлела в сердце все,

Что Сын и Бог Ее соделал

Как для Нее, так и для них:

Родившийся из лона Девы

Нетленной Деву сохранил;

Волхвы же, путь свершив далекий,

Не утомили ясный ум,

И стоп своих не утрудили…

Как к Даниилу Аввакум

Неутружденною стопою

Пришел2, так точно и они

Трудов пути не ощутили.

Пророками Кто явлен был,

Тот ныне Сам волхвам явился –

Младенец малый,

Предвечный Бог.

22.

И вот, окончив свой рассказ,

Волхвы дары свои приемлют,

И, на руках подняв, идут

И, долу поклонясь, приносят

Даров всех Дару и Миру мир,

И злато, и ливан, и смирну,

И говорят: «трехцветный дар

Прими от нас, как Серафимов

Приемлешь трисвятую песнь.

О, не отринь его, как древле

Ты жертву Каина отверг,

Но так, как Авелеву жертву,

Руками Матери прими,

От Коей Ты для нас родился,

Младенец малый,

Превечный Бог!»

23.

Все было ново, все светло,

Что Пресвятая созерцала:

Волхвы с дарами на руках

И пред Христом их поклоненье;

И путеводная звезда,

И пастухи с хвалебным гимном…

Тогда Сама Она с мольбой

К Всеведцу-Сыну припадает:

«Мой Сын! Приявши дар тройной,

Три просьбы Матери исполни:

За воздух Я Тебя молю,

Молю Я за плоды земные,

Молю за жителей земли!

О, ниспошли благословенье

Ты всем молитвою Моей:

Для всех Ты от Меня родился,

Младенец малый,

Предвечный Бог.

24.

Мой Сын, о благосердный Мой!

Тебе Я Матерь для того ли,

Чтоб лишь млеком Тебя питать,

Питать Творца млекопитанья?

Я обо всех Тебя молю!

Во Мне обрел весь род людской

Свои уста и заступленье;

Во Мне вселенная нашла

Покров, и щит, и огражденье.

Ко Мне возводят очи те,

Кого из рая Ты изринул…

Ты обратишь и их к Себе,

Чтобы пришли они в познанье,

Что и для них рожден Ты Мной,

Младенец малый,

Предвечный Бог».

25.

«Для мира ныне Ты пришел,

Спаси же мир весь, о Спаситель!

Твоим да будет все, что есть,

Все, для чего Ты воссиял нам –

Волхвам и Мне, – всему творенью.

Ты свет лица волхвам явил,

И вот к Тебе они припали

И принесли свои дары, –

Дары цены необычайной

И небывалой красоты.

Они в пути нам будут в помощь:

В Египет ныне надлежит

Бежать с Тобой и для Тебя,

Мой Вождь, мой Сын, мой Избавитель,

Чудесный мой Обогатитель,

Младенец малый,

Предвечный Бог.

Конец и Богу слава.

Источник : «Приходское чтение», 1912, № 33.

3. Русский перевод диак. Сергия Цветкова (впоследствии иером. Иакова).

Кондак, глас 33:

Ныне Дева Превысшаго всякаго существа раждает, a земля неприступному приносит вертеп; ангелы вместе с пастырями славословят, волхвы же по звезде (по указанию звезды) путешествуют: ибо для нас родился новый Младенец, Превечный Бог.

Икосы:

1) (Τὴν) Вифлеем открыл (нам) Едем, – приидите, увидим; мы нашли наслаждение в скрытном (месте), – приидите, получим райское (веселие) внутри пещеры: там явился Корень ненапоенный (влагою), произращающий прощение; там явился Кладезь неископанный, из котораго прежде сильно желал пить Давид; – там Дева, родившая Младенца, тотчас утолила жажду Адама и Давида. Посему приидем к сему (месту), где родился Младенец новый, Превечный Бог!

2) (Ὁ) Отец, по благоизволению, соделался Сыном Матери, Спаситель детей возлежал в яслях Дитятею. Познав Его, Родительница говорит: «Что это, Дитя (Мое)! (Скажи Мне), как Ты всеялся в Меня, и как возродился во Мне? Вижу Тебя, утроба (Моя), и ужасаюсь; ибо млеком питаю, – и есмь небрачная; и хотя вижу Тебя в пеленах; но, вместе с тем, созерцаю девство Свое запечатанным; так как Ты сохранил оное, благоволив родиться (от Меня), Младенец новый, Превечный Бог».

3) (Ὑψηλὲ) «Вышний Царю! Что Тебе с бедными? Творец небес! Для чего пришел Ты к земным, возвеселился в пещере и возрадовался в яслях? Вот, рабе Твоей нет места в этом жилище; – не говорю, – места (только), но нет пещеры; потому что и эта самая – чужая. Подлинно и Сарре, родившей дитя, дарована была в насдедие обширная земля: у Меня же неть (в наследие Мне) и теснаго ложа (ϕωλεὸς); Эту пещеру нашла Я, в которой Ты обитаешь по изволению Своему, Младенец новый, Превечный Бог».

4) (Τὰ) Говоря тайно (Сама с Собою) такия слова, и усердно моляся Ведущему тайное, Дева слышит о волхвах ищущих Младенца, и тотчас (восклицает) к ним: «Что вы?» Α они к Ней: «Кто Ты родившая? Как Ты Такого родила? Кто отец Твой, и кто Ты родившая, – потому что соделалась Материю и Питательницею Сына не имеющаго (земнаго) отца? Мы, видев звезду Его, уразумели (συνήκαμεν), что явился Младенец новый, Превечный Бог».

5) (Ἀκριβῶς) «Подлинно, достоверно передал нам Валаам смысл слов, которыми пророчествовал, сказав, что имеет явиться звезда, уничтожающая своиме светом свет всехь гаданий и предвещаний, звезда разрешающая притчи мудрецов, их изречения и загадки (Чис. 24:17); звезда, которая несравненно светлее видимой звезды; она как бы творец всех звезд; об ней предсказано было, что возсияет от Иакова Младенец новый, Превечный Бог».

6) (Παραδόξων) Как скоро услышала Мариам чудныя сии слова, поклонившись Рожденному от Нея, со слезами говорила: «Велико для Меня, Чадо, – велико все, что сделал Ты с бедностию Моею. Ибо, вот, волхвы вне ищут Тебя; цари восточных (народов) домогаются видеть Лице Твое, и богатые в народе Твоем сильно желают видеть Тебя. Ибо действительно Твой – сей народ, для котораго Ты родился, Младенец новый, Превечный Бог».

7) (Ἐπειδὴ) «Поелику же (это) народ Твой, Чадо, то повели им, да приидут под кров Твой, и да увидят нищету богатую, и честную бедность; Я же имею Тебя (Своим) богатством и похвалою, почему и не стыжусь; – в Тебе благодать и истина4. Благоволи же ныне войти им в (сие) жилище Твое: Я нимало не забочусь ο бедности (Своей), ибо Я обладаю Тобою, как сокровищем, которое цари приходили видеть; ибо цари и волхвы искали, где родился Младенец новый, Превечный Бог».

8) (Ἱησοῦς) Иисус Христос, по истине и Бог наш, таинственно прикоснулся к мыслям Матери Своея, говоря: «Введи тех, которых Я привел словом (Своим); ибо слово Мое есть то, которое возсияло ищущим Меня: оно по виду – звезда, но для разумеющаго есть сила. Она шла вместе с волхвами, как служащая Мне, и доселе еще стоит она, исполняя служение свое, и (своим) лучем показывает место, где родился Младенец новый, Превечный Бог».

9) (Νῦν) «Итак, приими теперь, Непорочная, приими принявших Меня; между ними как бы Я в объятиях Твоих: но Я не удалился от Тебя, – и к ним сошел». И она отверзает двери, и принимает собрание волхвов: отверзает двери Дверь непроходимая, в которую Един Христос прошел; – отверзает двери Дверь заключенная, и ничего не украдено когда либо из сокровищь (девственной) Ея чистоты; – отверзла дверь Она сама, от которой родилась Дверь (спасительная), – Младенец новый, Превечный Бог.

10) (Οἱ) И волхвы взошли скоро в жилище, и видя Христа, ужаснулись, когда увидели и Матерь Его, и обрученника Ея, и в страхе сказали: «Сей есть Сын без родословия. И как, (скажи нам) Дева, мы видим теперь обрученника в жилище Твоем? Рождение Твое не имело ли порицания; не было ли поносимо пребывание Иосифа в сожительстве с Тобою? Множество Ты имеешь ненавистников, выведывающих, где родился Младенец новый, Превечный Бог».

11) (Ὑπομνήσκω) «Объясняю вам» сказала волхвам Мария, «для чего имею Иосифа в жилище моем: для обличения всех поносителей (Моих); ибо он сам разскажет, чтó услышал о Сыне Моем; ибо он во сне видел святаго ангела, который говорил ему, откуда Я зачала (во чреве): его, скорбнаго, просветил ночью Божественный огнь (о том), чтó его печалило. Посему-то живет со Мною Иосиф, объясняющий, кáк сей новый Младенец есть Превечный Бог».

12) (Ῥητορέυσι) «Он разскажет все, чтó слышал; он ясно возвестит, чтó прежде он видел, – из небеснаго и из земнаго5, чтó от пастырей, как вместе с земнородными прославляли песнями (Бога) огненые духи (ангелы); – о вас, волхвах, как (вам) предшествовала звезда светозарная и путеводящая вас. Посему, оставив прежде реченное, разскажите нам, чтó ныне было вам, откуда пришли (сюда), как вы уразумели, что явился новый Младенец, Превечный Бог».

13) (Ὡς) Как скоро чистая (Дева) говорила, об этом им, (волхвам), эти светильники Востока Ей сказали: «Ты желаешь знать, откуда мы пришли и как? Из земли Халдейской, где не говорят: Бог Господь богов; – из Вавилона, где не знают, кто Творец света, который они чтут. Там взошла и нас подвинула (от почитания) огня персидскаго искра Младенца Твоего; оставив всепожирающий огнь, мы созерцаем теперь Огнь просвещающий6: Младенца новаго, Превечнаго Бога».

14) (Ματαιότης) «Bсe суета сует. Но между нами нет никого так размышляющаго: ибо одни заблуждают, а другие заблуждаются. Почему, Дева, благодарение мы приносим рождению Твоему, чрез которое мы избавились не только от заблуждения, но и от скорби во всех странах, которыя мы прошли, у всех безбожных народов, неизвестных нам языков, проходя землю, и отходя ее, со светильником звезды (сей), отыскивая, где родился Младенец новый, Превечный Бог».

15) (Ἀλλ’) «Притом, когда мы имели сей самый светильник, мы обошли кругом весь Иерусалим, отыскивая точнаго (исполнения) пророчества; ибо мы слышали, что приидет Бог изследовать оный (Иерусалим) (Соф. 1:12), и со светильником мы проходили, желая видеть великую правду; но не нашлась она, потому что отнят был кивот его, с которым прежде соединялось его благополучие: древнее прошло, ибо все обновил новый Младенец, Превечный Бог».

16) (Ναὶ) «Подлинно ли»! – говорит Мария сим верным (мужам), – «вы обошли кругом весь Иерусалим, тот самый пророко-убийственный город? И как вы безопасно прошли этот всем неприязненный город? Как опять вы скроетесь от нечестиваго Ирода, дыщущаго убийствами? Они же сказали ей: «Дева, мы не скрылись от него, но посмеялись над ним (ἐπαίξαμεν); мы обошли всех, спрашивая, где родился Младенец новый, Превечный Бог».

17) (Ὅτε) Когда Богородида выслушала это от них, сказала им: «О чем спрашивал вас царь Ирод и фарисеи»? – «Сперва Ирод; потом, по его внушению, первые из народа Твоего тщательно выведывали от нас время являющейся ныне свезды; а узнавши, они, – как бы ненаученные, не пожелали видеть Того, Котораго старались узнать, так что спрашивающим необходимо было (самим) изследовать о новом Младенце, Превечном Боге».

18) (Ὑπενόουν) «Несмысленные, они считали нас безумными, и спрашивали нас: Откуда и когда вы пришли? Почему не пошли всем известным путем? Мы же взаимно спрашивали их (о том),чтó они знали, (говоря им): От чего, прежде сего, вы еще скорее совершили путешествие по великой пустыне, чрез которуго проходили? Путеводивший выходцев из Египта, Он Самый привел и ныне (нас вышедших) из земли Халдейской к Себе, – тогда столпом огненным, ныне же звездою, показующею новаго Младенца, Превечнаго Бога».

19) (Ὁ) «Звезда постоянно была нашею предводительницею, подобно как для вас Моисей, держащий при себе жезл, просвещающий светом Богопознания; вас древле манна питала и камень напоял, а нас исполняла надежда на сие; не желали бы мы теперь, насладившись радостию сего, возвратиться в Персиду, по совершении такого труднаго пути, – мы, желающие созерцать, покланяться, и славить новаго Младенца, Превечнаго Бога».

20) (Ὑπὸ) Так было сказано свободными от заблуждения волхвами; Непорочною же все сие напечатлевалось (в сердце Ея), между тем как был при сем (Божественный) Младенец, указующий о Матери (Своей), после Ея, рождения, – на девственную чистоту Ея, а о волхвах – их неодолимый дух, равно как и самое путешествие. Ибо никто из них не оставил своего труда, подобно как не чувствовал труда Аввакум пришедший к Даниилу (пророк к пророку); ибо Явившийся пророкам, – Он Самый явился и волхвам, Младенец новый, Превечный Бог.

21) (Μετὰ) После всех сих разсказов их, волхвы взяли в руки дары, и поклонились Дару даров и Миру миров, с золотом и смирною. Потом и ливан Христу принесли, вопия: «Приими дар тревещественный, как Серафимскую трисвятую песнь: не отвергни их (дары) как Каиновы (жертвы), но приими их в объятия, как Авелево приношение, ради Рождшей, от Которой нам родися Отроча младо, Превечный Бог»7.

22) (Νέα) Непорочная, видя новые и блестящие дары в руках волхвов приносящих и припадающих, звезду путеводящую, пастырей поющих, молилась Ведцу всего сего и Господу, говоря так: «Ты Чадо Мое, принявший три дара, исполни три прошения для Рождшей Тебя: молюся Тебе ο (благорастворении) воздухов, о (изобилии) плодов земли и о (спасении) живущах на ней, яви милость Твою ко всем; потому что Ты родился от Меня, новый Младенец, Превечный Бог».

23) (Οὐκ) «Ибо не просто Твоя Я Матерь, Благоутробное Чадо, и не потому, что питаю млеком Подателя млека; но за всех Я умоляю Тебя; Ты соделал Меня устами и похвалою всего рода Моего. Ибо вселенная Твоя имеет Меня сильным покровом, стеною и утверждением; на Меня взирают прежде изгнанные из рая Твоего: даруй им когда нибудь познать, что от Меня родился Ты, Младенец новый, Превечный Бог».

24) (Σῶσον) «Спасителю! Спаси мир, – для него Ты пришел; утверди все (создание) Твое; ибо для сего Ты возсиял Мне, и волхвам, и всей твари: ибо, вот волхвы, которым явил Τы свет Лица Твоего, припадая к Тебе, приносят дары златые, прекрасные и весьма изысканные; ибо Я нуждаюсь в них, потому что намереваюсь отправиться в Египет, и бежать с Тобою, для Тебя, Путеводитель Мой, Сын Мой, Избавитель Мой, Обогатитель Мой, Младенец новый, Превечный Бог»!

Источник : Кондаки и икосы св. Романа Сладкопевца на некоторые дни святым, некоторые дни недели, некоторыя недели, на двунадесятые праздники и на каждый день страстной седмицы, и стихиры его же на предпразднственные и попразднственные дни пред Рождеством Христовым и по Рождестве Христове. / Перевод Диакона Сергия Цветкова. – М.: Типография Л. Ф. Снегирева, 1881. – С. 33–39.

СВЯТИТЕЛЬ ИОАНН ЗЛАТОУСТ О БЕЗРАССУДНОМ ПРАЗДНОВАНИИ НОВОГО ГОДА

Происходящие сегодня дьявольские всенощные гулянья, шутки, бранные крики, ночные пляски и смешные забавы хуже всякого неприятеля пленили наш город; и тогда, как должно было бы сокрушаться, плакать, стыдиться, как согрешившим, так и несогрешившим, одним смотря на свои грехи, а другим смотря на бесчиние братий, наш город веселится, красуется и увенчивается; площадь, как любящая наряды и роскошная женщина, сегодня заботливо украшается, облекаясь в золотые и драгоценные одежды, обувь и прочее тому подобное; всякий мастеровой, выставляя на показ свои работы, старается перещеголять своего товарища. Такое соревнование, хотя показывает ребяческий ум и душу неспособную к великим и возвышенным помыслам, но не слишком большой влечет за собою вред: есть только какое-то безрассудное рвение, навлекающее на соревнователей осмеяние. Если ты хочешь украшать, то украшай не мастерскую, но твою душу, — не площадь, но ум, чтобы ангелы дивились, и архангелы одобряли твое дело, и Владыка ангелов наградил тебя Своими дарами, а хвастовство совершающееся ныне, возбуждает и смех и зависть, — смех в тех, которые мыслят несколько выше, а зависть и великую ненависть в тех, которые подвержены тем же болезням.
Но, как я выше сказал, такое соревнование заслуживает небольшого порицания; а более всего прискорбны состязания, которые происходят сегодня в гостиницах и преисполнены распутства и великого нечестия: нечестия потому, что занимающиеся ими замечают дни, гадают и думают, что если первый день этого месяца они проведут в удовольствии и веселии, то и во весь год будет то же; а распутства потому, что на самом рассвете и женщины и мужчины, наполнив стаканы и чаши вином, напиваются с великою неумеренностью. Это несообразно с нашим любомудрием, сами ли вы делаете это, или позволяете делать другим, слугам, или друзьям, или соседям. Неужели ты не слыхал слов Павла: дни смотряете, и месяцы, и времена, и лета; боюся о вас, еда како всуе трудихся в вас (Гал. IV, 10, 11)? Крайне безумно по одному счастливому дню ожидать того же на весь год; и не только от безумия, но и от диавольского влияния происходить та мысль, будто в делах вашей жизни надобно полагаться не на собственную ревность и деятельность, а на дневные обращения времени. Счастлив для тебя будет год во всем не тогда, как ты будешь пьянствовать в первый день, но если и в первый и в каждый день будешь делать угодное Богу. День бывает худ или хорош не по своей природе, — потому что день ото дня ничем не разнится, но — по нашему усердию или беспечности. Если ты сделал добро, то день для тебя хорош, а если ты согрешил, то — худ и неразлучен с наказанием. Если ты будешь так рассуждать и так настраивать себя, совершая каждый день молитвы и милостыни, то весь год для тебя будет счастлив; а если ты, не заботясь о добродетели, будешь ожидать радостей для души своей от начала месяцев и исчисления дней, то не будет тебе ничего доброго. Диавол, зная это и стараясь отклонить нас от подвигов добродетели и подавить душевную ревность, научил людей счастье и несчастье приписывать дням. Кто убежден, что есть дни счастливые и несчастливые, тот в несчастливый день не будет заниматься добрыми делами, думая, что весь его труд останется тщетным и бесполезным по роковому свойству дня; равно и в счастливый день не займется теми делами, думая, что его нерадение нисколько не повредит ему, по хорошему свойству самого дня, и таким образом он в том и другом случае будет терять свое спасение, и, считая труды свои то бесполезными, то излишними, будет провождать жизнь недеятельную и порочную. Зная это, мы должны избегать козней диавола, исторгать из души такое убеждение, не наблюдать дней, не пренебрегать одним днем и не привязываться к другому. Лукавый демон ухищряется против нас таким образом не только для того, чтобы ввергнуть нас в нерадение, но чтобы и оклеветать и создания Божии, и вовлечь души в нерадение и вместе в нечестие. Мы должны удаляться от этого, и ясно знать, что нет зла, кроме одного греха, и нет добра, кроме одной добродетели и угождения Богу во всем. Радость бывает не от пьянства, но от духовной молитвы, не от вина, но от назидательного слова. Вино производит бурю, а слово — тишину; вино причиняет шум, а слово прекращает смятение; вино помрачает ум, а слово просвещает и помраченный; вино вселяет скорби, которых не было, а слово отгоняет и те, которые были. Ничто обыкновенно так не ведет к спокойствию и радости, как правила любомудрия — презирать настоящее, стремиться к будущему, не считать ничего человеческого постоянным — ни богатства, ни власти, ни почестей, ни покровительства. Если ты научился так мудрствовать, то не будет терзать тебя зависть, когда увидишь богатого, и когда впадешь в бедность, не унизишься от бедности; и таким образом, будешь в состоянии постоянно праздновать. Христианину свойственно праздновать не в известные месяцы, не в первый день месяца, не в воскресные дни, но всю жизнь провождать в приличном ему праздновании. Какое же прилично ему празднование? Об этом послушаем Павла, который говорит: темже да празднуем, не в квасе ветсе, ни в квасе злобы и лукавства, но в безквасиих чистоты и истины (1 Кор. V, 8). Итак, если у тебя чиста совесть, то ты имеешь постоянный праздник, питаясь добрыми надеждами и утешаясь упованием будущих благ; если же ты не спокоен в душе и виновен во многих грехах, то и при тысячах праздников и торжеств ты будешь чувствовать себя не лучше плачущих. Какая мне польза от светлого дня, когда душа моя помрачена укоризнами совести? Итак, если ты хочешь получить пользу и от начала новых месяцев, то поступай так: по окончании года возблагодари Владыку, что Он сохранил тебя до этого предела годов; сокрушись своим сердцем, исчисли время твоей жизни, и скажи сам себе: дни бегут и проходят; годы оканчиваются; много пути нашего мы уже совершили; а что мы сделали доброго? Неужели пойдем отсюда без всего, без всякой добродетели? Суд при дверях, остальная жизнь клонится к старости.
Так любомудрствуй при начале новых месяцев; это приводи на память при годовых кругообращениях; станем помышлять о будущем дне, чтобы не сказал кто-нибудь о нас того же, что сказал пророк об иудеях: исчезоша в суете дние их, и лета их со тщанием (Псал. LXXVII, 33). Такой праздник, о каком я сказал, постоянный, неожидающий круговращения годов, не ограничивающийся известными днями, может равно праздновать и богатый и бедный; потому что здесь не деньги нужны, не богатство, а одна добродетель. Нет у тебя денег? Но есть страх Божий, сокровище лучшее всяких богатств, которое не повреждается, не изменяется и не истощается. Посмотри на небо, на небеса небес, на землю, море, воздух, разнородных животных, разнообразные растения, на всю человеческую природу; помысли об ангелах, архангелах, вышних силах; вспомни, что все это — богатство твоего Владыки. Быть не может, чтобы слуга столь богатого Владыки был беден, если Господь его милостив к нему. Наблюдать дни несообразно с христианским любомудрием, но это — дело языческого заблуждения. Ты приписан к вышнему граду, принят в тамошнее гражданство, вступил в общество ангелов, где нет света переходящего во тьму, ни дня оканчивающегося ночью, но всегда — день, всегда — свет. Туда будем стремиться непрестанно. Вышних ищите, говорит (апостол), идеже есть Христос, одесную Бога седя (Колос. III, 1). Ты не имеешь ничего общего с землею, где есть течение солнца и круговращения времен года и дней; но если ты живешь праведно, то и ночь для тебя становится днем, равно как для тех, которые проводят жизнь в распутстве, пьянстве и невоздержании, день обращается в ночной мрак, не потому, чтобы померкло солнце, но потому, что ум их омрачен пьянством. Замечать дни, находить в них особенное удовольствие, зажигать на площади светильники, плести венки, есть дело детской несмысленности; а ты уже вышел из этой немощи, достиг мужеского возраста и вписан в гражданство небесное; не освещай же площади чувственным огнем, но озаряй ум твой светом духовным. Тако да просветится, сказал (Господь), свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, иже на небесех (Матф. V, 16). Такой свет принесет тебе великое воздаяние. Не украшай венками дверей своего дома, но веди такую жизнь, чтобы получить на свою голову от руки Христовой венец правды…
Итак молимся ли мы или постимся, обвиняем или прощаем, хвалим или укоряем, входим или выходим, продаем или покупаем, молчим или разговариваем, или другое что делаем, будем делать все во славу Божию; а что не служит к славе Божией, того не станем ни делать, ни говорить и, где бы мы ни находились, будем носить с собою, вместо великого жезла, вместо оружия, охраны и несчетных сокровищ, сказанное изречение, начертав его в уме, дабы делая и говоря и предпринимая все во славу Божию, нам получить от Него славу и здесь и по отшествии отсюда. Прославляющия Мя, говорит Господь, прославлю (1 Цар. II, 30). Итак, не словами только, но и делами будем прославлять Его непрестанно со Христом Богом нашим; Ему подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и всегда и во веки веков. Аминь.

СТАРЕЦ ПЕТР ПЮХТИЦКИЙ О МОЛИТВЕ

Молитву гасит осуждение – плод превозношения и преддверие гнева. Оно связывает сердце и препятствует молитве. Самодовольство и похвала самому себе также гасят молитву.
Молитву гасят объедение, рассеянность в поведении, ласкосердие, собирание мимолетных, но частых удовольствий, засорение сердца разными недуховными удовольствиями, леность и нерадение о самой молитве, небрежение во время молитвы и вообще беспечность, бессмысленное поведение, осуждение.
Молитву созидает глубокая убежденность в том, что молитва есть жизнь души и без нее душа мертва, тщательное рачение о непрестанной молитве и благоговение к ней. Воздержание и трезвение тела (устранение всякой распущенности), молчание со скромностью в мыслях и поведении (что должно привести к смиренномудрию). Воздержание в речи. Немерение себя. Недопустимо осуждение ближнего ни под каким предлогом, тем более открытое, в присутствии других (что граничит с клеветой). Молитва затухает тогда, когда бывает, засорен и осквернен внутренний храм, когда в нем нет благодати и благоговения.
Поверхностность и торопливость на молитве очень вредна и опасна. Небрежение удаляет страх Божий, без которого молитва невозможна.
Небрежение приводит к потере молитвы. В молитвословии опасны трафаретность, самотек, автоматизм, привычное нерадение. Каждая фраза, каждое слово молитвенного обращения должны быть для нас глубоко жизненны, должны произноситься с предельным вниманием, с приложением всех сил естества: всем сердцем, всем помышлением, всею душою, всею крепостию. Иначе обращение будет неполным, а молитвенная жертва порочной, не имеющей плода спасения.
Иногда бывает так, что человек во время молитвенного правила стоит и перебирает слова заученных молитв, а в это время в его ум врываются разные посторонние мысли о житейских делах и планах, воспоминания и заботы увлекают за собой сердце (чувство), и вместо молитвы он оказывается за занятием не только пустым, но и греховным. Конечно, это не молитва, а лицемерное празднословие перед Богом. Это бывает от малодушного, неполного, неискреннего обращения к Богу. Становясь на молитву, такой человек не расстался со своими пристрастиями и житейской суетой и не хочет понять, довести до своего сознания, к какому великому делу он приступает и к Кому обращается со своими молитвами. Это бывает тогда, когда перед молитвословием мы не имели полной решимости «отложить всякое житейское попечение», когда пристрастие к мирскому и тварному для нас дороже Господа Бога и Его Царства Небесного, в которое Он нас призывает, когда мы бываем ленивы на труд благочестия и отпустили свое сердце на самотек легких и дешевых удовольствий, когда к молитве приступаем неподготовленными, легкомысленно и небрежно.
К молитве же всегда нужно готовиться, хоть кратко, но решительно, чтобы душа и сердце встряхнулись до основания. Решимость обращения к Богу должна быть полная. На время молитвы мы без колебаний должны покинуть землю и обратиться всем существом к своему любвеобильному Отцу, иже еси на небесех (Мф. 6, 9), мы бесповоротно должны оставить мир прелюбодейный и грешный, разорвать с ним связи и подавить наши к нему влечения (похоти). Это хорошо выражено в словах священнической молитвы на литургии: «Тебе предлагаем живот наш весь (приносим всю нашу жизнь) и надежду, Владыко Человеколюбче». Мы должны всю силу жизни нашей вложить в любовь и принести к Нему как бедный дар Его безмерному и невыразимому человеколюбию.
Когда ум в молитве соединен с сердцем, бодрствует и следит за благоговением и чистотой сердца, лукавые духи не могут легко сеять свои пагубные плевелы в сердце человека или увлекать ум в парящие греховные мечтания, ибо тогда ум … сам молится вместе с ним. Рассеянность есть признак нашей душевной лености и плод небрежения.
Посторонние мысли приходят на молитве по разным причинам: или вспоминается то, что понравилось, что когда-то повлияло на сердце; или сердце привлекают мысли по его настроенности; или естество наше, необузданное воздержанием, влечет сердце к греховным мечтаниям. Одним словом, сердце собирает себе суету и беззакония и рождает праздные или греховные мысли.
Для молитвы, да и, пожалуй, для добрых дел, требуются рачительная душевная сосредоточенность и постоянство.
Частая рассеянность и небрежение в молитвословии, кроме явной и тяжкой греховности в самих этих действиях, могут иметь и тяжелые последствия: измельчание сердца, то есть неспособность его к глубоким благоговейным переживаниям, и потворство своей сердечной лености. Все это может привести к постоянному и большему охлаждению души и омертвению ее.
Ты лишился молитвы через нерадение и небрежение, от которого впал в грех, убивший молитвенное дерзновение пред Богом. Вспомни, с какого момента прекратилась молитва, и какие были события, действия и переживания за это время. Уясни себе, что было особенно противно Богу в твоем поведении в этот период: движения гнева, пристрастия, злопамятство, обиды или движения каких-то других страстей. Найдя свои греховные ошибки, кайся в них и проси прощения (молись). Кайся и сожалей о лености, небрежении, нерадении, о нечистой совести и молись, как можешь.
Если еще нет молитвы, снова истязуй (испытывай) себя, стараясь вспомнить забытое в своем поведении, и опять молись о вразумлении, о помощи. Если нет молитвы, кайся в грехах забытых и неведомых (по неведению совершенных) и снова молись, как можешь. Докучай Богу — проси молитву.
Иногда бывает трудно молиться потому, что со словами молитвенными и Священного Писания не согласуются ни качество сердца, ни частные желания и стремления. Кроме того, и враг не дремлет, а, как злая хищная птица, всегда стремится… отнять (или не допустить до внимания) слышимые и читаемые священные слова, предлагая нам приятность суетных воспоминаний, мыслей и желаний.
Любовь к ближнему выражается во всех делах во благо ближних и в делах милосердия и любви к ним, и в молитве за них. На тех же делах милосердия и на молитве восстанавливается и самое сердечное чувство любви. Если мы желаем, чтобы чувство любви и блаженства было в нас беспрерывным и даже вечным, то и добрые дела наши по вере также должны быть беспрерывными и молитва беспрестанной. Поэтому о непрерывной молитве мы читаем и часто беседуем. Иногда мы жалуемся на то, что постоянство молитвы у нас нарушается необходимыми делами и разговорами. Но это происходит только тогда, когда увлекаемся ими до самозабвения, до забвения о Боге.
В нашей увлеченности проявляются наши пристрастия и страсти. Увлекаясь чем-нибудь, мы уже служим иному богу, а Богу истинному сердцем не предстоим. Все наши ежедневные дела могут быть и должны быть посвящены Богу, ибо и в них почти всегда проявляется любовь к ближним по заповеди. Если все, что для себя лично каждый из нас делает, будет выполняться с чистою совестью, это не отлучит нас от Бога и молитвы. Разговоры наши также отвлекают нас от памяти Божией и от молитвы по причине нашей рассеянности. Если же, разговаривая с ближним, мы будем видеть в нем не предмет приятного развлечения или неудовольствия, а образ Божий, то это сообщит нашей беседе необходимую трезвость и воздержание. Если собеседник бывает с нами единоверным и единомысленным, это послужит нам к укреплению веры, любви и молитвы. Если бы говорящий с нами оказался оскудевшим в вере, и тогда мы должны обращаться с ним, как с образом Божиим. В этом случае тайная молитва нам крайне необходима для укрепления в себе веры и для благотворного воздействия на собеседника. Сущность тайной непрестанной молитвы во время разговоров заключается в вере и любви сердца, изливающихся в словах беседы.
Часто нас обременяет рассеянность при исполнении молитвенного правила, и усилия к сосредоточенности ума бывают малоуспешны и даже безуспешны. Еще труднее расположить сердце по содержанию молитвословий. Вся беда в греховном состоянии сердца. Рассудок подсказывает нам, что необходимо полное внимание к молитвенным словам, а от сердца исходят помышления (чувства) злая (Мф. 15, 18), то есть греховные, в виде желаний, несовместимых с молитвой, или греховные и суетные воспоминания пресекают молитву. Происходит это оттого, что в течение дня мы слишком много уделяем внимания и места в нашем сердце греховным и суетным желаниям и стремлениям. Молитва восстановится в грешном сердце только тогда, когда человек осудит в себе грех до отвращения к нему и прибегнет к искреннему покаянию. Постоянное же уединение ума и сердца, как это должно быть при непрестанной молитве, произойдет только при чистоте сердца или глубоком молитвенном покаянии в обнаруженном грехе души своей.
Нет молитвы в душе потому, что в сердце нет желания молиться. А желания молиться, стремления к богообщению нет потому, что сердце увлеклось чем-то тварным, недостойным. Чем же? Исследуй сам. Вспомни, что сказал Господь: Кто любит отца или мать … сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня (Мф. 10, 37), то есть, недостоин присутствия Божия. Чему же ты «удостоил» себя? Присутствию вражию через суету или прилепление к чему-нибудь тварному? Проснись: без искренней молитвы нет жизни.
Усиленная молитва и со стороны человека совершенная молитва бывает тогда, когда в нее вложено все сердце, вся жизнь молящегося. Большее же совершенство есть действие благодати Божией.
Если замечается рассеянность из-за посторонних помыслов, требуется строго углубленное внимание к словам молитвенного обращения, вплоть до личного нравственного анализа их, с воспоминанием своей нечистоты и недостоинства. Полное участие сердца в молитве возможно, если Царствие Божие избрано сердцем как единое и единственное сокровище, а Бог – как единый источник жизни. Рассеянность помыслов иногда бывает от пристрастий сердца к окружающим тварным предметам, от неудовольствия, гнева и легкомыслия, когда внимание не управляется рассуждением и ум остается «беспризорным».
Невидимая брань в том и состоит, что христианин подавляет в душе и теле своем греховные поползновения… молитвой и другими благодатными средствами: покаянием, причащением, воздержанием и прочими…
Различные грехи по-разному действуют на сердце человека. Грехи гордости, превозношения, неудовольствия, гнева и им подобные подавляют и исключают из сердца молитву. А грехи сласти, пристрастий, тщеславия отводят ум и сердце в греховные мечтания и тем самым также лишают душу молитвы…
Сойди вниманием в сердце свое и старайся непрестанно молитвенно предстоять там Богу, не допуская туда пристрастий к тварному и помышлений о суете мирской. Под пристрастием можно разуметь и раскрытие сердечного «вкуса» к чему-нибудь тварному, которое нам нравится.
Истина только в том, что мы в красоте и целесообразности (гармонии) природы видим премудрость и славу Божию, и сами прославляем Его.
В пути и за несложной работой, при свободном уме и при желании во всякое время можно каждый свой вздох посвятить Господу с молитвой Иисусовой: «Сыне Божий, помилуй мя грешного». Эта краткая молитва удобно сочетается с ритмом дыхания: первые два слова – вдох, последние три – выдох. Слова произносятся тайно – умом.
Если хочешь пребывать в непрестанной радости, то постоянно помни о Боге, не согрешай и непрестанно с умилением молись Богу.
Человек может острейшим и сильнейшим оружием имени Иисуса Христа очистить сердце от грехов и страстей, и благоговейным умом прилепляясь к сердцу, совершать службу светлости и жизни. А если в сердце будет жертвенник – там будет и приемлющий дары.
Если же грех и страсть вскрыты и осознаны как неестественное и болезненное состояние души и в молитве действует покаянное сокрушение, то через покаянную молитву благодать исцеляет в душе и на сердце греховные язвы. Если грех осознан как язва и душа отвращается его, а молитва отводит человека от греха, и слезы погашают страсть, то грех становится уже менее прочен в душе, ибо святые отцы говорят: чего не хочет душа, то непрочно в человеке. Разжигание и углубление страстей (плотских и духовно-гордостных) под предлогом молитвенного делания и есть прелесть. И если цель умно-сердечной молитвы есть сокрушение и плач о грехах, то только в этих условиях покаянного сокрушения и слез, молитва бывает истинной и всем доступной. Она будет просвещать совесть, укреплять волю на борьбу с грехом, сохранять человека в состоянии страха Божия и умиления.
Молись постоянно, пока владеешь сознанием, кроме сна. Если это выполнишь, то будешь молиться и подсознательно. А затем будешь молиться (сердцем) даже во время сна, то есть буквально непрестанно. Но, прежде всего, необходимо соблюдать общие всем известные правила молитвы: не празднословить в рассеянности, не осуждать, не гневаться, не иметь пристрастий и прочее. Молитва бывает иногда и формальной (фамильярной), если человек молится сознательно и с некоторым участием сердца, но без страха Божия и без чистой духовной любви, то есть без благоговения, когда сердце всецело не принадлежит Богу или по находящейся в нем сласти душевно-плотской, или по гневу и злобе. Молитвенное состояние есть показатель общего состояния души: здравия или неблагополучия… Если человек чист и находится в Господе, то Сам Дух Святый в нем молится воздыханиями неизглаголанными (Рим. 8, 26). Близость наша к Богу (родство) заключается в Его образе в нас и в уподоблении Ему добрыми делами…
Для молитвы непрестанной требуются два условия: благоговение и постоянство.

СВЯТИТЕЛЬ ВАСИЛИЙ ВЕЛИКИЙ. СЛОВО НА ЕВАНГЕЛИЕ О БЕЗУМНОМ БОГАЧЕ

16 И сказал им притчу: у одного богатого человека был хороший урожай в поле;

Два рода искушений; потому что, или скорби испытывают сердца, как золото в горниле (Прем. 3:6), в терпении открывая их доброту, или нередко самое благоденствие жизни служит для многих вместо испытания. Ибо одинаково трудно — сохранить душу не униженною в затруднительных обстоятельствах жизни, и не превознестись до наглости в положении блистательном. Примером же искушений первого рода служит великий Иов, этот непреоборимый подвижник, который все насилия диавола, как стремление потока, выдержав с непоколебимым сердцем и неизменным рассудком, показал, что он тем выше искушений, чем, по-видимому, значительнее и труднее борьбы, на которые вызывал его враг. Искушений же благоденствием жизни есть и другие некоторые примеры, а также примером сего служит и этот богач, о котором читано нам ныне. Он одним богатством уже обладал, а другого надеялся. Между тем человеколюбивый Бог не осудил его в начале, за неблагодарность нрава, но к прежнему его богатству непрестанно прилагал новое богатство, в ожидании, что, насытив его когда-нибудь, обратит душу его к общительности и кротости. Ибо сказано: человеку богату угобзися нива; и мысляше в себе, глаголя: что сотворю? Разорю житницы моя, и большия созижду.

Для чего ж угобзися нива у человека, который не хотел сделать ничего доброго из сего урожая! Чтоб тем в большей мере открылось Божие долготерпение, когда даже до такой степени простерлась благодать Божия; потому что Бог дождит на праведныя и на неправедныя, и солнце Свое сияет на злыя и благия (Мф. 5:45). Но таковая благость Божия навлекает большее наказание на лукавнующих. Бог послал дожди на землю, возделанную руками любостяжательными: Бог дал солнце, чтоб согреть семена и умножить плоды посредством урожая. И таковы были дары Божии: пригодность земли, благорастворенное состояние воздуха, обилие семян, содействие волов и все прочие условия, при которых обыкновенно процветает земледелие.

17 и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих?

Что ж присовокупил человек от себя? Злой нрав, человеконенавидение, скупость. Сим воздал он Благодетелю. Не помнил он общей природы, не думал, что избытки должно разделять не имущим, не обратил внимания на заповедь: не отрецыся благотворити требующему; и: милостыни и вера да не оскудевают тебе (Притч. 3:27, 3); и: раздробляй алчущему хлеб твой (Ис. 58:7). Не услышаны им все пророки, все вопиющие учители; ломились у него житницы, затесненные множеством положенного в них, а скупое сердце было не полно. Непрестанно прикладывая к старому новое и ежегодными прибавлениями увеличивая обилие, впал он в это неразрешимое затруднение, по любостяжательности не соглашаясь высыпать старое, и по множеству не находя места, где положить новое. От того у него бесчисленные предприятия, мучительные заботы.

Что сотворю? Кто не пожалеет о человеке, который в таком стеснительном положении? Жалким делает его урожай, жалким делают настоящие блага, а еще более жалким делает ожидаемое. Земля ему приносит не дары, но произращает воздыхания; не урожай плодов доставляет она, но заботы и скорби и страшное затруднение. Он сетует подобно беднякам, и не то же ли самое слышим от него, что и от человека, стесненного нищетою? Что сотворю? Откуда возьму пропитание? Откуда возьму одежду? То же говорит и богатый, мучится в сердце, снедаемый заботою. Что веселит других, от того сохнет любостяжательный: не радует его, что все у него в доме наполнено; но текущее к нему и льющееся чрез края хранилищ богатство уязвляет душу его опасением, чтоб не перепало чего-нибудь посторонним, и чтоб это не обратилось в источник какого-либо добра для нуждающихся. И мне кажется, что болезнь души его подобна болезни людей прожорливых, которые скорее согласятся надорвать себя многоядением, нежели поделиться остатками с нуждающимися.

Познай, человек, Даровавшего. Вспомни себя самого, кто ты, к чему приставлен, от кого получил это, за что предпочтен многим? Ты служитель благого Бога; приставник подобных тебе рабов: не думай, что все приготовлено для твоего чрева; о том, что у тебя в руках, рассуждай, как о чужом. Оно не долго повеселит тебя, потом утечет и исчезнет; но у тебя потребуют строго в этом отчета. А ты все держишь взаперти, за дверьми и запорами, и приложив печати, не спишь от забот, и раздумываешь сам с собою, слушаясь безумного советника — себя самого. Что сотворю? Следовало бы сказать: «Наполню души алчущих, отворю свои житницы, созову всех нуждающихся. Буду подражать Иосифу, проповедуя человеколюбие; произнесу великодушное слово: все, у кого нет хлеба, приходите ко мне; как из общих источников приобщись дарованной Богом благости каждый, сколько кому нужно!» Но ты не таков! От чего же? От того, что завидуешь людям в наслаждении, и, сложив в душе лукавый совет, заботишься не о том, чтоб дать каждому, что нужно, но чтоб, все захватив, всех лишить возможной от того пользы.

18 И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и всё добро мое,

Богатство аще течет, не прилагайте сердца (Пс. 61:11); а ты удерживаешь текущее и преграждаешь ему все пути. Но когда оно удержано и запружено, что тогда делает с тобою? Расторгает преграды. Так, конечно, и теперь, насильно будучи задержано и непрестанно прибывая, разоряет житницы богатого, сравнивает с землею его сокровищницы, подобно вторгшемуся неприятелю.

Но он построит большие? Не известно, не оставит ли их наследнику разоренными; ибо скорее сам отойдет, похищенный смертью, нежели они воздвигнутся по любостяжательному его замыслу. Но его конец согласен с злыми его преднамерениями; а вы, послушайте меня, и, растворив все двери своих сокровищниц, дайте богатству беспрепятственный выход; как будто великой реке, которая чрез тысячи протоков орошает многоплодную землю, дайте и вы богатству различными путями вливаться в домы бедных! В колодцах, чрез вычерпывание, вода делается лучшею; а если колодцы запущены, то вода в них загнивает: и застой богатства бесполезен; а движение его и перехождение из рук в руки общеполезно и плодоносно. Сколько похвал от облагодетельствованных! и ты не презирай их. Какая награда от праведного Судии! и ты не сомневайся в ней.

Тот, кто в скором времени будет похищен, что предпринимает? Разорю житницы моя, и большия созижду. Прекрасно делаешь, сказал бы я ему; потому что сокровищницы неправды того и стоят, чтоб их разорить. Разрушь своими собственными руками, что худо тобою построено; разломай хлебные закромы, от которых никто никогда не отходил с утешением. Уничтожь все здание, которое охраняет любостяжательность; сломай кровли, разбери стены, открой солнцу покрытую плесенью пшеницу, освободи из-под стражи заключенное в узы богатство, отвори всем на показ темные убежища маммоны.

Разорю житницы моя, и большия созижду. А если и их наполнишь, что тогда придумаешь? Ужели будешь опять разорять, и опять строить? Но что безумнее этого — бесконечно трудиться, тщательно созидать и прилежно разорять? Ежели хочешь, есть у тебя житницы, — это домы бедных. Скрывай себе сокровище на небеси (Мф. 6:20). Что там положено, того ни червь не поедает, ни тля не изводит, ни разбойники не расхищают.

Но тогда буду уделять нуждающимся, когда наполню вторые житницы. Долгие лета жизни ты назначил себе. Смотри, чтоб не предварил тебя поспешающий срок. Это обещание показывает не доброту, а лукавство; потому что обещаешь не с тем, чтоб давать впоследствии, но чтоб отказать на сей раз. Что ныне препятствует подаянию? Бедного ли нет? Житницы ли не полны? Награда ли не готова? Заповедь ли не ясна? Но голодный чахнет; нагой цепенеет; должник притеснен: а ты откладываешь милостыню до завтра! Послушай Соломона: не рцы: отшед возратися, и заутра дам: не веси бо, что породит находящий день (Притч. 3:28).

19 и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись.

Близко были пришедшие за его душою, а он рассуждал в душе о яствах. В эту ночь похищен он, а еще мечтал о наслаждении многие годы. Дано только ему время обо всем передумать и сделать явным свое расположение, чтоб потом услышать приговор, какого заслуживало его произволение. — Да не будет сего с тобою! Для того и написано сие, чтоб мы избегали подобных поступков.

Подражай земле, человек: приноси плоды, как она, чтоб не оказаться тебе хуже неодушевленной твари. Она возрастила плоды не для своего наслаждения, но на служение тебе. А ты, если и явишь плод благотворения, то соберешь его сам для себя; потому что благотворность добрых дел возвращается к дающим. Подал ты алчущему? И поданное тобою делается твоею собственностью, возвратившись к тебе с приращением. Как хлебное зерно, упав в землю, обращается в прибыль бросившего; так хлеб, поверженный алчущему, впоследствии приносит стократную пользу. Поэтому цель земледелия да будет для тебя началом небесного сеяния; ибо сказано: сейте себе в правду (Ос. 10:12).

Для чего же ты беспокоишься? Для чего мучишь себя, усиливаясь заключить богатство свое в глину и кирпич? Лучше имя доброе, неже богатство много(Притч. 22:1). А если уважаешь деньги за честь иметь их; то смотри, сколько дороже для славы именоваться отцом тысячи детей, чем иметь в кошельке тысячи монет? Деньги, и не хотя, оставишь здесь, а славу добрых дел принесешь с собою ко Господу, когда пред общим Судьею окружит тебя целый народ, и будут именовать своим кормителем, благодетелем, и станут приписывать тебе все имена человеколюбия. Не видишь ли, что на зрелищах, для небольшого почета, для народной молвы и для рукоплесканий, тратят богатства на борцов, на шутов и на людей, сражающихся со зверями, на которых иной погнушался бы и взглянуть? А ты скуп на издержки, когда можешь достигнуть такой славы! У тебя принимать будет Бог, хвалить тебя будут Ангелы; ублажать станут все люди, сколько их ни было от создания мира. Вечная слава, венец правды, царство небесное будут тебе наградою за доброе распоряжение сим тленным имуществом. Но ты ни о чем этом не заботишься, стараясь о настоящем, презираешь чаемое. Итак назначь богатство на разные употребления, поставляя великолепие и славу в издержках на нуждающихся. Пусть и о тебе будет сказано: расточи, даде убогим, правда его пребывает во век (Пс. 111:9). Не дорожись, медля продажей до наступления нужды; не выжидай скупости в хлебе, чтоб отворить свои житницы: ибо продаяй пшеницу скупо, от народа проклят (Притч. 11:26). Не жди голода для золота, ни общей скудости для собственного своего обилия. Не корчемствуй людскими бедствиями; гнева Божия не обращай в случай к умножению у себя денег. Не раздирай ран у тех, которые биты бичами.

Но у тебя в виду золото, а на брата не обращаешь внимания. Знаешь чекан монеты, и различаешь настоящую монету от поддельной; но вовсе не узнаешь брата в нужде. Тебя крайне веселит доброцветность золота, но не расчитываешь, сколько вздохов бедного сопровождает тебя.

Как представлю взорам твоим страдания бедного? Осмотрев внутренность дома, видит он, что золота у него нет, и никогда не будет; домашние приборы и одежда точно таковы, как и у всякого нищего; все они стоят не многих оволов. Что ж еще? Обращает, наконец, взор на детей, чтоб, отведя их на торг, в этом найти пособие против голодной смерти. Представь при этом борьбу неминуемого голода и отеческой любви. Голод угрожает самою бедственною смертью, а природа влечет к противному, убеждая умереть вместе с детьми. Много раз собирается он идти, много раз останавливается; наконец препобежден, вынужденный необходимостью и неумолимою нуждою. И над чем еще задумывается этот отец? «Которого прежде продать мне? На которого приятнее взглянет хлебопродавец? Пойти ли к самому старшему? Но уважаю его старшинство. Или к младшему? Но жаль его возраста, который не чувствует еще несчастий. Этот сохраняет в себе ясные черты родителей; а этот способен к учению. Увы, какое затруднение! Что со мною будет? На которого из них напасть мне? У какого зверя занять мне душу? Как забыть природу? Если всех удержу при себе, то увижу, как все будут истаивать от голода. Если продам одного, то какими глазами буду смотреть на остальных, сделавшись уже для них подозрительным, так что перестанут мне верить? Как буду жить в доме, сам доведя себя до безчадия? Как пойду за стол, на котором обилие произведено такими средствами?» И он после слез идет продавать любезнейшего сына!

А тебя не трогает страдание; ты не хочешь взойти в чувствования природы! Этого несчастного угнетает голод, а ты медлишь и смеешься, способствуя к тому, чтоб продлилось его бедствие! Он утробу свою предлагает тебе ценою за пищу, а у тебя не только не цепенеет рука, собирающая подать с таких несчастий, но даже ты еще домогаешься большего, и стараешься, как бы, взяв больше, дать меньше, чтоб для этого бедняка несчастие его сделать во всех отношениях более тягостным! Ни слезы не возбуждают в тебе жалости, ни воздыхания не смягчают сердца; ты непреклонен и неприступен! Во всем видишь золото, везде представляешь золото; о нем грезишь и во сне, о нем думаешь и во время бодрствования. Как сумасшедшие, в припадке бешенства, не действительные видят вещи, но представляют, что производит в них болезнь, так и у тебя душа, одержимая сребролюбием, во всем видит золото, во всем видит серебро. Приятнее тебе смотреть на золото, нежели на солнце. Ты желал бы, чтоб все превратилось в золотой состав, и, как только можно, придумываешь к тому способы. Чего не приводишь в движение ради золота? Хлеб у тебя делается золотом, вино сседается в золото, и шерсть обращается у тебя в золото; всякий торговый оборот, всякая выдумка приносят тебе золото. Золото само себя рождает, размножаясь чрез рост; в тебе нет сытости, не видно конца пожеланию. Детям, когда они жадны, не редко позволяем без меры есть, что они особенно любят, чтоб излишним пресыщением произвести отвращение; но не таков корыстолюбец: чем более он пресыщен, тем большего желает.

20 Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?

Но поелику мыслишь ты земное, чрево у тебя богом, весь ты стал плотским, поработился страстям; то выслушай приличное тебе наименование, которое дал тебе не кто-либо из людей, а сам Господь: безумне! в сию нощь душу твою истяжут от тебе: а яже уготовал еси, кому будут? Такое осмеяние безрассудства тягостнее вечного наказания!

21 Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет.

Какие заповеди презираешь, заградив себе слух сребролюбием! Сколько благодарности должно тебе иметь к Благодетелю, как веселиться и отличаться честью, что не сам ты неотступно стоишь у чужих дверей, но другие приступают к твоим дверям! А теперь ты пасмурен и недоступен, уклоняешься от встреч, чтоб не принудили тебя выпустить из рук какой малости. У тебя одно натвержено слово: «нет у меня, не дам; потому что сам беден». Действительно, ты беден и скуден всяким добром; беден ты любовью, беден человеколюбием, беден верою в Бога, беден вечным упованием. Сделай, чтоб братья имели долю в твоей пшенице; что завтра сгниет, то ныне удели нуждающемуся. Самый худший род любостяжательности — не уделять нуждающимся и того, что может повредиться.

Скажешь: кому делаю обиду, удерживая свою собственность? — Скажи же мне, что у тебя собственного? Откуда ты взял и принес с собою в жизнь? Положим, что иной, заняв место на зрелище, стал бы потом выгонять входящих, почитая своею собственностью представляемое для общего всем употребления; таковы точно и богатые. Захватив всем общее, обращают в свою собственность, потому что овладели сим прежде других. Если б каждый, взяв потребное к удовлетворению своей нужды, излишнее предоставлял нуждающемуся, никто бы не был богат, никто бы не был и скуден. Не наг ли и опять возвратишься в землю? Откуда же у тебя, что имеешь теперь? Если скажешь, что это от случая: то ты безбожник, не признаешь Творца, не имеешь благодарности к Даровавшему. А если признаешь, что это от Бога; то скажи причину, ради которой получил ты? Ужели несправедлив Бог, неравно разделяющий нам потребное для жизни? Для чего ты богатеешь, а тот пребывает в бедности? Не для того ли, конечно, чтоб и ты получил свою мзду за доброту и верное домостроительство, и он почтен был великими наградами за терпение? А ты, захватив все в ненаполнимые недра любостяжательности, думаешь, что никого не обижаешь, лишая сего столь многих? Кто любостяжателен? Не удерживающийся в пределах умеренности. А кто хищник? Отнимающий у всякого, что ему принадлежит. Как же ты не любостяжателен, как же ты не хищник, когда обращаешь в собственность, что получил только в расположение? Кто обнажает одетого, того назовут грабителем; а кто не одевает нагого, хотя может это сделать, тот достоин ли другого какого названия? Алчущему принадлежит хлеб, который ты у себя удерживаешь; обнаженному — одежда, которую охраняешь в своих кладовых; необутому — обувь, которая гниет у тебя; нуждающемуся — серебро, которое зарыто у тебя. Поэтому всем тем делаешь ты обиду, кого мог бы снабдить.

Скажешь: хороши слова, но золото лучше. То же говорят и тем, которые пред невоздержанными рассуждают о целомудрии. И они, когда осуждается предмет их вожделения, самым напоминанием разжигаются к похоти. Как представлю твоему взору страдания бедного, чтоб узнать тебе, из скольких воздыханий составляешь свое сокровище? О, как драгоценно в день суда покажется тебе сие слово: приидите, благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира. Взалкахся бо, и дасте Ми ясти; возжадахся и напоисте Мя; наг бех, и одеясте Мя (Мф. 25:34-36)! Какой же трепет, какое изнемождение, какая тьма обнимут тебя, когда услышишь осуждение: идите от Мене, проклятии, во тьму кромешную, уготованную диаволу и аггелом его: взалкахся бо, и не дасте Ми ясти; возжадахся бо, и не напоисте Мене; наг бех, и не обеясте Мене (Мф. 25:41-43)! Ибо не хищник там обвиняется, но осуждается не делившийся с другими.

Я сказал, что почитал полезным. Если послушаешься, известны блага, уготованные по обетованиям; а если преслушаешь, написана и угроза: но желаю, чтоб ты избежал и не дознал ее опытом, приняв лучшее намерение, и чтоб собственное твое богатство сделалось для тебя искупительной ценою, и ты достиг уготованных небесных благ, по благодати Призвавшего всех нас в царство Свое. Ему слава и держава во веки веков! Аминь.

Беседа 6. На слова из Евангелия от Луки: разорю житницы моя, и большия созижду; и о любостяжательности

Митрополит Афанасий Лимасольский о духовной борьбе внутри семьи

Благодарю вас за приглашение прочитать доклад на сегодняшнем собрании, столь важном как для нас, так и для Церкви Христовой нашего мученического острова (Кипра – Прим. ред.)

Всякое деяние, творящееся внутри святой Церкви во имя Иисуса Христа, совершается Духом Святым, способствуя таким образом вашему преуспеянию перед Господом.

Хотя я сомневаюсь в своей способности вести беседы на тему семейной жизни, мой небольшой опыт исповеди и духовного наставничества наших братьев, живущих в миру и борющихся на этом благословенном поприще, подсказал мне ограничиться лишь ответом на вопрос, который мы часто слышим от людей семейных: “Отче, мы живем в мире, находимся в обществе, имеем семью, как же мы можем спастись? Возможно ли нам достичь уровня тех святых, о которых мы читаем в книгах?”

ekklpaides2

Я думаю, мы можем остановиться на этой теме и посмотреть, как разворачивается духовная борьба внутри семьи, как здесь можно сражаться со страстями, как исцеляется и освящается здесь человек.

Мы знаем, что святые каноны нашей Церкви хранят незыблемой подлинную православную нравственность. Первое правило Гангрского Собора гласит: “Если кто порицает брак, и гнушается верною и благочестивою женой, совокупляющеюся со своим мужем или её порицает, как немогущую войти в Царствие, тот да будет под клятвой”. Несомненно, строгость и резкость этого правила, равно как и многих других, ему подобных, дает нам прочную основу для разрешения этого вопроса и теперь нам остается лишь рассмотреть духовную борьбу внутри семьи на практике.

Христианская жизнь и, в особенности, рассматриваемая нами жизнь семейная, представляет собой образ триипостасной Божественности. Семья как общение личностей отображает во всей полноте любви единство Святой Троицы, где каждое лицо сохраняет свою ипостась, не нарушая этого единения и живя единой природой трех лиц. Классический термин “единство в Троице и Троица в единстве” ясно выражает всю тонкость и стройность этих Божественных взаимоотношений, одновременно являясь архетипом каждой настоящей семьи.

Соответственно, мораль выводится из догмы, а православный взгляд на человека внутри семьи – это сохранение, равно как и восполнение личности в единстве семейного союза, основанного на любви, где все члены составляют единое нерушимое и неделимое тело.

Все святые отцы сходятся на том, что раскол и разделение проистекают из личностного разрушения и размывания в каждом отдельном человеке его сотворенности по образу Божьему и его природной красоты. Результатом этого является индивидуализм и отчужденность со всеми их печальными последствиями. Как следствие грехопадения, приходят страсти, представляющие собой болезнь нашей природы, постоянного и коварного врага нашего спасения.

Поэтому каждый из нас, где бы он не находился, имеет перед собой стену страстей, которую необходимо преодолеть для того, чтобы получить возможность общения в любви с живым и истинным Богом, сотворившим его, равно как и с людьми – образами Божьими и его братьями. И в большей степени – внутри семьи, где связь должна быть настольно сильной, чтобы составить сплоченное и неделимое тело, несущее на себе все тяготы, словно один человек.

Наши святые, руководствуясь своим личным опытом и Божественной мудростью и, главным образом, вседобродетельной и образцовой жизнью нашего Господа, выделяют среди страстей три основополагающие, называя их гигантами страстей, от которых, как из источника, разливаются и другие страсти, образуя запутанный лабиринт всех направленных против нас ухищрений врага нашего спасения.

Они ничем не отличаются от тех, которыми сатана искушал Господа, когда Тот постился в пустыне, из-за чего они по праву считаются главнейшими. Ведь если бы они не дополняли весь круг диавольских искушений, диавол не был бы полностью обезоружен.

Этими страстями являются: тщеславие, себялюбие и сладострастие. И поскольку они осаждают каждого человека и становятся препятствиями на его пути к Христу, давайте же рассмотрим, как они действуют в пространстве семьи, как бороться с ними, дабы они не достигли своей цели – всеобщего разделения, которое начинается внутри нас самих, распространяется на наших близких, нашу семью, и заканчивается отходом от Бога и Спасителя нашего.

Сластолюбие видит первоочередной целью и смыслом брака и жизни в целом наслаждение, и на этой основе строится все поведение подверженного этому греху человека. Сластолюбие лишает его общения и связи с другими людьми, обесценивает личность человека, превращая ее в вещь, сосредотачивается на внешнем облике, а не на внутренней глубине, не приносит человеку удовлетворенности, делая его жизнь мимолетной. Если сластолюбие возобладает над человеком, оно превратит его в настоящего раба и пленника, уведя от свободы Церкви, нанеся смертельный удар по семейному союзу истинной любви и разрушив все хорошее и благородное, что есть в браке.

ekkloikogeneia2

Лекарством от этой болезни является трудолюбие, стремление к любого рода борьбе и добродетели, ведь благо достигается трудом и скорбью закрепляется. А наша Церковь, согласно святому Максиму Исповеднику, является необходимым условием для правильного отношения ко всему.

Трудолюбие, борьба и, прежде всего, любовь, любовь Божественная преображают подверженного страстям человека, освящают его душевную и телесную жизнь, освобождая тем самым его вершину – разум. Именно эта любовь помогает человеку правильно судить обо всем, ведя тело к освящению и целомудрию, удерживая человека на высоте “образа Божия” и делая его пути и цели “подобием Божиим”.

Таким образом, эти три величайшие страсти (тщеславие, себялюбие и сластолюбие) одолевают каждого человека как в монашестве, так и на поприще брака и семьи, овладевают человеком различными орудиями и методами, но с единой целью – помешать ему найти освящение и спасение.

Святой Иоанн Златоуст учит нас: “Сделай свой дом Церковью”. Церковь является храмом и местом поклонения Богу. Так и при ежедневной семейной молитве, когда все члены семьи вместе стоят перед небесным Отцом, ища Его Божественной милости, сплачивающей и приближающей к Нему любви, раскаиваются в каждодневных ошибках и принимают на себя благодать Святого Духа.

Церковь – это также место духовного исцеления от страстей. Ровно таким образом действует в Православии истинный киновиальный монастырь. Сосуществование, совместная жизнь, супружество и, в целом, общение домашней Церкви – семьи – стачивают острые углы характера, расширяют пространство сердца и учат, что без любви во Христе и совершенствования семейная жизнь каждый миг может легко разрушиться.

Палестрой, стадионом и гимнастической школой этот же отец Церкви называет семью, ведь это поистине трудная и долгая дорога, а препятствия, искушения и скорби, встречающиеся на пути семьи, порой невыносимы. Поэтому необходимо опереться на непоколебимый камень – Христа и Его Церковь, чтобы волны не унесли нас в пучину.

“Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви” (Еф. 5:32). Господь уничижил себя, став человеком, основал Церковь и с тех пор “питает и греет ее”, как Небесный Жених, оставаясь ее главой. Ни Церковь не могла бы существовать без Христа, ни Христос не смог бы без Церкви открывать человеку Свои богодейственные таинства. Так и в семье один не может существовать без другого, и, подобно телу, семья не может пребывать в целостности, если главой ее не является Христос.

Нужно отметить также, что благожелательная по отношению к каждому из нас Божественная воля – это наше спасение и обожение. В этом цель и итог всей нашей жизни. Следовательно, и семья, и монашество, являются не самоцелью, а средством спасения. И семья – это метод спасения, который должен не возводиться в абсолют сам по себе, но вести нас к Богу. Все образования нашей жизни временны и преходящи, и важно лишь то, насколько они могут привести нас к вечному Царству Божию. Если семья не ведет к Богу, то все свершения ее временны, слабы и обречены на погибель, как и она сама, если становится лишь образом жизни нынешнего века.

Семья достигает своей цели не тогда, когда члены ее добиваются мирского успеха, и не тогда, когда она до конца сохраняет свою целостность, но лишь в том случае, если члены ее достигают освящения и обожения.

Любая другая оценка семьи по человеческим и мирским критериям ущемляет семью и существенно ограничивает ее возможности.

Хочу закончить словами одного современного преподобного афонского аскета: “Когда мы учимся преодолевать свое я, мы становимся настоящими членами своей семьи. Если мы становится настоящими членами нашей семьи, преодолев себя, мы делаемся истинными членами семьи всего человечества, семьи Адама, и отныне можем молиться Богу за весь мир. И это есть не что иное, как поселение в нашем сердце Святого Духа. Неслучайно, что за тремя величайшими иерархами нашей Церкви стоят святые матери, святые отцы, святые семьи. Если мы хотим изменить мир, мы должны изменить себя и свои семьи».

Я желаю, чтобы Господь благословил всех вас, сплотил и сохранил ваши семьи благодатью Святого Духа. Аминь.

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.

http://www.pemptousia.ru/2017/09/духовная-борьба-внутри-семьи/
 http://www.pemptousia.ru/2017/10/семья-как-церковь/

Прославлен в лике святых старец Иаков Цаликис

Происхождение и семья

Приснопамятный старец Иаков родился 5 ноября 1920 года от благочестивых и праведной жизни родителей: Ставроса Цаликиса и Феодоры, дочери Георгия и Деспины Креммидасов, в благословенной и обагренной кровью давшей миру множество святых малоазийской земле в макрийском Ливисионе, небольшом городке, из прибрежных городков ионийской земли на той же примерно высоте, что и Кастеллоризо. У родителей старца родилось девять детей, но Господь попустил жить только трем.

Семья старца была одной из наиболее зажиточных в округе, однако их самым большим богатством было их благочестие и непорочная христианская вера, имевшая глубокие корни. Семья могла похвалиться тем, что в ее генеалогическое древе было семь поколений иеромонахов, один епископ и один святой. Однако скорбные события Малоазийской катастрофы, зверства и преступления дикарей младотурок и кемалистов в отношении тысяч греков Малой Азии и Понта, которые начались уже с 1915 и 1917 гг., и продолжаясь до 1920 года, затронули и семью старца Иакова. Его дедушка и крестный, Георгий Креммидас, поистине человек Божий, его дядя, доктор Хаджидулис, а также многие из домашних были схвачены турками и в продолжение губительного перехода в составе рабочих отрядов в глубины Турции умерли от издевательств диких и кровожадных турецких охранников и солдат недалеко от Нигди. Его отец, Ставрос Цаликис, был захвачен вместе с прочими представителями мужского населения Ливисиона в начале 1922 года. После страшных злоключений, бесконечных болезненных переходов и принудительных работ на рудниках, в каменоломнях и других места, его отвели в район Трапезунда и заставили строить больницу.

Изгнание

Отец Иаков, тогда двухлетний ребенок, вместе со своими бабушкой, матерью, братом, четырехлетним Георгием, и сестрой, Анастасией, которой только исполнилось сорок дней, были изгнаны со своей родины, Ливисиона, вместе с прочими женщинами, детьми и стариками, ограбленные до нитки и страшно измученные турками, которые отныне стали для греков лишь головорезами, грабителями и насильниками. «Скорбь, и плач и рыдание многое…». Корабли, перевозившие измученных голодом, жаждой и вшами греческих беженцев бросали якорь в Пирее. «Когда мы сошли в порту Пирея, – рассказывал сам старец, – несмотря на свой младенческий возраст, я помню, как мы впервые в жизни услышали, как некоторые из греков хулили Бога. Тогда моя бабушка заметила: «Куда мы приплыли? Лучше вернуться назад, чтобы нас убили турки, чем слышать такие слова. В Малой Азии мы и не знали о таком грехе». Эти слова, сказанные бабушкой старца Иакова, показывают, насколько жители Малой Азии жили Богом.

Отец Иаков в своей келлии среди детишек его родственников и духовных чад
Отец Иаков в своей келлии среди детишек его родственников и духовных чад

Из Пирея корабль, перевозивший и семью старца, отплыл на Итею, где они сошли на берег вместе с остальными беженцами и далее пешком прибыли в деревню Агиос Георгиос в Амфиссе, где вместе с другими семьями в трудных условиях прожили два года в тесном и длинном амбаре.

Через два года промысел Божий привел в тот район, где они жили, в поисках работы отца старца, который убежал от турок, несмотря на то, что они стерегли его, как зеницу ока, потому что он был у них за бригадира. Так удивительным образом он снова соединился с семьей.

Тяга к Богу

Пятилетним ребенком старец Иаков играл таким образом, что брал черепичку, клал на нее уголек с треножника, на котором готовили пищу, и с пением «алуйя-алуйя» (аллилуйя) кадил свою семью и все семьи беженцев, которые жили в амбаре, отгородившись друг от друга одеялами. Они жили в амбаре, потому что им обещали, что скоро их переселят в другое место, дадут земли и построят дома…

Маленький Иаков совсем не выходил играть на улицу, он не выносил, когда деревенские детки, а вместе с ними дети беженцев произносили плохие слова, хотя и не понимал их смысла. Он предпочитал каждый вечер вместе с бабушкой и матерью зажигать лампадки и просил бабушку рассказывать ему жития святых и об иеромонахах из их рода.

На жительство в Северную Эвбею

В конце 1925 семью старца Иакова вместе с другими беженцами переселили в деревню Фаракла в Северной Эвбее. Сначала они жили в каких-то палатках, а потом через два года переехали в небольшие дома, при этом занимались обработкой земли.

Домик отца Иакова в деревне ФараклаДомик отца Иакова в деревне Фаракла

 

Отец старца был отличным мастером, и народ предпочитал пользоваться его услугами, поэтому его часто не было дома. Таким образом определяющую роль в жизни старца Иакова сыграла личность его матери, Феодоры. Будучи украшенной добродетелями веры, благочестия, милосердия, воздержания (поста-целомудрия), трудолюбия и хозяйственности, она с любовью и терпением передавала их нежной душе своего ребенка – Иакова. Она же научила его молиться и полагать многочисленные поклоны. С шести лет, не зная еще грамоты, маленький Иаков знал на память Божественную литургию и один тихонько пел ее почти без ошибок. Он так полюбил поклоны, что даже по воскресеньям, когда засветло приходил в церковь помогать сначала в алтаре, а потом на клиросе, до тех пор, пока не собирался народ, он постоянно клал земные поклоны.

Так старец Иаков рассказывал: «Как-то раз воскресным утром священник увидел, что я делаю поклоны в алтаре и сказал: «Дитя мое, Иаков, сегодня воскресенье, Господь воскрес, сегодня не полагается класть поклоны». А я ответил ему: «Отче я делаю поклоны, потому что так меня научила мать».

 

Также говорил старец: «Когда служил деревенский священник, в тот момент, когда певчие пели “Иже херувимы тайно образующе…”, я слышал взмахи крыльев вокруг святого Престола. «Я думал», рассказывал старец, – что у священника нет тела. Он ангел. Я говорил себе, что у него две кости на плечах наподобие вешалки и на них висит ряса».

Так видела священство детскими глазами его чистая душа. Он видел в священнике земного ангела, служащего вместе с Херувимами и Серафимами. Да таково на самом деле и есть все, что связано с Богом.

Любовь к церковной жизни

Любовь маленького Иакова к проскинитариям и сельским часовням побуждала его постоянно посещать и часовню святой Параскевы, находившуюся недалеко от деревни на холме, где в первые годы также функционировала и школа, куда он ходил. Зажигая лампадки и ухаживая за ее храмом, этот восьми-девятилетний ребенок имел благословение неоднократно вживую видеть святую. Следуя совету матери, в одно из явлений он попросил святую «рассказать ему о его судьбе». И святая Параскева отвечала: «Послушай меня, Иаков. Ты увидишь большую славу, много народа будет приходить, чтобы встретиться с тобой, много денег пройдет через твои руки, но у тебя не останется». И все это на самом деле подтвердилось.

 

Великий дар веры и смирения маленького Иакова, а также молитвы его преподобной матери, были причиной тому, что старец Иаков с детства имел живую и поистине удивительную связь с Божией матерью и святыми. Так, вполне просто, вполне естественно он видел, как его благословляет и исцеляет от серьезной болезни святой Харлампий, маленькая чудотворная серебряная иконка которого из Малой Азии имелась в их доме – передававшаяся по наследству святыня возрастом около шестиста лет. Также просто и естественно позднее он прибегал к благодати Божией Матери и со слезами просил Ее, говорил с ней, как ребенок разговаривает со своей матерью, перед Ее чудотворной иконой, называемой Гостеприимная, которую принесли для поклонения в соседнюю деревню. Он видел как Божия Матерь почти сразу же исцелили его больные ступни, из которых вытекала жидкость, и которыми он, мучаясь, прошел два часа, чтобы приложиться к иконе.

Святая жизнь маленького Иакова была причиной того, что односельчане, а также жители соседних деревень, куда он ходил либо помогать отцу, либо петь своим мелодичным и величественным голосом на праздниках, уважали его и считали чадом Церкви, чадом Божиим. И он стал их прибежищем. С девятилетнего возраста он был для всех врачом. Сам же старец, шутя, рассказывал позднее: «Я не знал ничего. У меня был молитвослов, и какая молитва мне попадалась в тот момент, ту я и читал, крестил их, кропил святой водой, и они выздоравливали». Итак, с малых лет он служил Богу и, более того, был наделен даром исцелений и прозорливости, поскольку своим чистым сердцем и умом, которые стяжал подвигом и молитвой, он провидел приближение страшных бед из-за Греко-итальянской и Второй мировой войны.

 

В сельской начальной школе, которую посещал, во всех классах он занимался на отлично. Мальчик производил такое впечатление, в том числе и своим поведением, что маленького Иакова уважал и учитель, которым вместе с инспектором настаивали на том, чтобы родители послали его продолжать обучение в гимназию в Халкиду, чтобы напрасно не пропадал такой ум. Но его отец не разрешил, поскольку боялся, как бы его чадо не попало в разнообразные ловушки, которыми грозило пребывание в обществе.

Так юный Иаков остался в деревне и работал как на своих полях, так и за плату на чужих. Затем отец взял его с собой помощником на стройку.

Первые шаги в подвижничестве

Вход в аскитирийВход в аскитирий в монастыре преподобного Давида Эвбейского в монастыре преподобного Давида Эвбейского

Иаков, подросток 13-14 лет, постепенно становился маленьким подвижником. Весь день он проводил на работе за кусок хлеба или, помогая односельчанам, которым всем весьма сострадал и не отказывал в случае, когда у него просили руку помощи, а вечером, приходя домой, молился и клал поклоны. Поклоны, которые он клал ночью, в возрасте 15-16 лет доходили до двух и более тысяч. Да и в отношении поста он весьма себя понуждал. Длительные периоды времени, с воскресенья вечера до субботы, когда ходил на литургию, он ничего не вкушал. Он причащался, вкушал антидор и затем принимал какую-то легкую пищу. В воскресенье он ел как обычно. Но во время немецкой оккупации от подвигов невольно два или три раза его здоровью грозила опасность, потому что случилось ему после недельного полного воздержания встретить один раз голодных детей, а другой раз стариков, которым он отдал свое трех-четырехдневное пропитание, сам оставшись ни с чем.

Не обходилось, разумеется, и без иронии и насмешек со стороны некоторых односельчан. Но юный Иаков не отвечал и не воздавал тем же. Фраза «спасибо дядя-Йоргос», вошла в притчу в деревне Фаракла и окрестных селениях. Это был ответ юного тогда Иакова на каждый грубое ругательство его односельчанина дяди Йоргоса, который мало того занимал его очередь на поливку полей, так и когда юный Иаков защищал свое место в очереди, ругал его грязными словами. В черные дни 1942 года двадцати двух летним юношей старец Иаков пережил сильную и боль и глубокую печаль из-за кончины своей матери Феодоры, с которой у них была крепкая природная и духовная связь, и которая сподобилась преподобнической кончины, узнав о ней от ангела, известившего ее за три дня до этого.

Но и после смерти, явившись ему во сне, а также своими поучениями она укрепила и утешила его душу. Он продолжил также подвизаться до двадцати семи лет, когда был призван в армию, с задержкой, конечно, поскольку из-за объявления войны сложились ненормальные условия: оккупация, партизанская война, и его не призывали.

Служба в армии

Его призыв, 1947 год, пришелся на время гражданской и братоубийственной войны на нашей родине. Благодаря вере в Бога, молитве и молениям, никогда не расставаясь с чудотворной иконочкой святого Харлампия, уважению и подчинению старшим по званию, трудолюбию и скромности, ему удалось справиться с многочисленными трудностями и испытаниями, с которыми столкнулся на протяжении трехгодичной службы сначала в Волосе, а затем в Пирее. Он никогда «не подстраивался» под неуместные и непристойные желания некоторых из своих сослуживцев и поэтому, по крайней мере, вначале, ему пришлось бороться с их насмешками и издевательствами. Но своей праведной жизнью он научил многих, и в конце все его полюбили, потому что в их трудностях и болезнях он был всегда рядом с ними.

Отец Иаков в армии с командиром полка и сослуживцами
Отец Иаков в армии с командиром полка и сослуживцами

Старец Иаков и в армии продолжал нести свой подвиг. Никогда на протяжении всей службы он не вкушал по средам и пятницам пишу с маслом, а также во время Рождественского и Великого постов. Но это давалось, конечно, с великими жертвами…

Неописуемым было его удовольствие заходить во все крупные храмы и церквушки, попадавшиеся на пути от Пирея до Афин. Это был почти ежедневный пеший переход, оставивший, естественно, свои следы, которые проявились позднее.

Молитвы, которые его настойчиво просили почитать в доме члена апелляционного суда в Афинах, и молитвы, которыми он молился на службе, избавили эту семью от беса, которого супруга страждущего видела выходящего из их дома в виде страшного черного пса со словами: «Меня прогнал тот костлявый». Подобные благодеяние были оказаны и другим.

Демобилизовавшись в возрасте тридцати слишком лет и, по заповеди матери, выдав замуж свою сестру, «евангельски» пожив в мире, он избрал монашескую жизнь, которую желал всей душой с малых лет.

Первоначальным желанием отца Иакова было поехать в Святую Землю и там, как подвижник, жить в пустыне. Однако он посчитал, что хорошо бы до отъезда в Святую Землю, посетить монастырь преподобного Давида, чтобы попросить помощи и предстательства у преподобного.

Монастырь преподобного Давида Эвбейского
Монастырь преподобного Давида Эвбейского

Но когда ему по приходе туда вживую явился сам преподобный Давид, встречавший его, и небесное воинство подвижников, которые предстали ему в видении, вместо бывшего на самом деле старого и разрушенного монастыря, он пообещал святому, что останется в обители, что и сделал. В то время в монастыре жило три старчика, которые следовали идиоритмическому строю. Игуменом был приснопамятный архимандрит Никодим Фомас, праведной жизни человек, нравственный и весьма милостивый, с великой ревностью трудившийся над восстановлением обители.

Монастырь преподобного Давида Эвбейского. Внутренний двор
Монастырь преподобного Давида Эвбейского. Внутренний двор

 

Монашеская жизнь старца Иакова

Начав монашескую жизнь, отец Иаков положил себе за нерушимый принцип послушание, и ничего не делал без благословения игумена, для чего зачастую нужно было проделать утомительный путь в четыре-пять часов, поскольку его старец по причине исполнения обязанностей также и приходского священника часто находился в поселке Лимни.

Это безропотное послушание отца Иакова и его пламенная ревность, с которой он трудился в обители, как духовно, так и телесно, вызвали зависть ненавистника добра диавола, который восстановил против него прежних отцов, следовавших идиоритмии. Скорби, горечь и многие испытания попустил ему Бог по причине поведения этих отцов. Но он не сдался и продолжил свой подвиг.

Испытания и искушения

С другой стороны, ему пришлось столкнуться с таким испытанием, как невероятная нищета обители того времени, а также разрушенная и холодная келья с поврежденными ставнями, когда в суровые зимы в щели между ними ветром надувало снег, а также дырявые полы. Помимо этого, полное отсутствие необходимых удобств и даже зимней одежды и обуви приводило к тому, что из-за дождей, холодов и обильных снегопадов он дрожал всем телом и часто заболевал. Все эти страдания удручали его тело, но ни одно из них душу, и ни одно из них не затронуло его духа.

Да и сатана не прекращал воевать на него со всем своим искусством и, пользуясь всеми своими ухищрениями. Он не довольствовался духовной, невидимой бранью, направленной на то, чтобы сокрушить послушание, молитву, кротость и смирение старца, но воевал и чувственным образом. Как-то раз восемнадцать бесов в разных обличьях: людей, обезьян и пр., бросились на него в тот момент, когда он работал, так что от их ударов и мучений он остался еле жив, когда смог наконец освободить руку и перекреститься. То же самое случилось и в другой раз, но уже с участием меньшего числа бесов.

Внутри аскитирия монастыря преподобного Давида Эвбейского. Стоять в полный рост невозможно
Внутри аскитирия монастыря преподобного Давида Эвбейского. Стоять в полный рост невозможно

 

В другой раз, пытаясь устрашить его, бесы явились в виде бесчисленных полчищ скорпионов в пещере пустыньки преподобного Давида, куда старец, подражая преподобному Давиду, часто ходил ночью помолиться, а помогала ему в ночном переходе яркая звезда, освещавшая ему путь. Это был ни кто иной, как ангел Господень, посланный ради этого служения, как ответ Бога на соответствующую просьбу, выраженную в молитве.

Отец Иаков не устрашился. Едва поняв, что это бесовское действие, он положил предел скорпионам тем, что нарисовал круг, за который связанные его повелением они не смогли переступить. Это был знак того, что Бог даровал своему верному рабу власть использовать Его божественную силу и энергии.

Всем этим испытаниям и искушениям, да и многим другим отец Иаков противопоставлял веру в Бога и свою божественную любовь к преподобному Давиду, поистине Иово терпение и несгибаемую выдержку и кротость, абсолютное послушание и смирение, непрестанную молитву и бесконечную любовь ко всем.

Старец полностью воплотил в своей жизни слова Священного Писания: «Царство Божие силою берется, и употребляющие усилие восхищают его». Насилие, которому он себя подвергал во всем, был главной его чертой. С большим трудом он оказывал себе снисхождение. Да и прямота его была чем-то уникальным, он был человек слова: «да, да» и «нет,нет». И пост его также превышал человеческие силы.

Священство

Бог сподобил отца Иакова великого дара священства. Так сам приснопамятный старец говорил: «Я в своей жизни никогда не искал ни чинов, ни званий, даже представить себе не мог, что сподоблюсь такой чести. Я согласился на это лишь из-за послушания к своему старцу и уважения к тому святому епископу Халкидскому приснопамятному Григорию».

Отец Иаков совершает таинство венчания в деревне Каламуви в 1972 году
Отец Иаков совершает таинство венчания в деревне Каламуви в 1972 году

 

Его диаконская хиротония совершилась 18 декабря 1952 года в небольшой церкви святой Варвары в Халкиде, а священническая – на следующий день 19 декабря в домовой церкви епископии. После рукоположения митрополит изрек отцу Иакову пророческое слово: «И ты, дитя мое, станешь святым, продолжай трудиться силой Божией, и Церковь прославит тебя во святых».

Слева направо: отец Кирилл, нынешний игумен монастыря прп. Давида Эвбейского; отец Христодул, игумен монастыря Кутлумуш; митрополит Халкидский Николаос Селендис; отец Яков Цаликис; отец Серафим, привратник монастыря прп. Давида Эвбейского

Духовные явления

Во время совершения в храме Божественной литургии отец Иаков пережил множество духовных явлений. Он становился земным ангелом, сослужившим, как сам он говорил об этом некоторым лицам, с херувимами, серафимами и святыми. Во время святой проскомидии он видел и лично осязал самую пречистую Кровь Господню в тот момент, когда собирался покрывать Честные Дары. В другой раз, там же он видел ангелов Господних, которые брали частицы поминавшихся, относили их и полагали их в виде молитв на престол Владыки Христа. Однажды он видел «неким духовным образом», как сам о том говорил, усопших, являвшихся ему каким-то образом с раскрытой ладонью и просивших вынуть за них частицу об упокоении их душ. Выполнив их просьбу, он видел, как они отходили в свое место упокоенные. Некогда над головой благочестивого священника, который посетил монастырь и совершал литургию, он видел некую светоносную звезду в тот час, когда тот полагал звездицу на Агнца во время покрытия Честных Даров. Подобных духовных явлений было много, и все они были великими дарами Бога избранному своему рабу Иакову.

Он был выдающимся духовником. Никто не уходил из-под его епитрахили неуспокоенным и недовольным. Имея великую любовь, он жертвовал собою ради всех, и, хотя последние годы сам страдал от множества болезней, никому не сказал, что «не могу с тобой встретиться и выслушать твою проблему». «Народ, – говорил он братии, – ни еды ищет и ни питья, но нашей любви. Если мы сможем это сделать, то тогда мы будем успешны на нашем монашеском поприще».

С 1975 года, когда в результате богопросвещенного решения Преосвященного митрополита Халкидского Хризостома он стал игуменом, и «светильник был поставлен на свещницу», по необходимости открылись его многочисленные дарования, которые он до этого тщательно старался скрывать. Слава о монастыре по причине чудес преподообного Давида, его святого игумена отца Иакова, самоотверженных трудов и Авраамова гостеприимства постепенно распространилась повсюду, и множество верующих из Греции и из-за рубежа приезжали в монастырь, который таким образом стал, как писалось «ульем духовной жизни и маяком Православия, всегреческой святыней и всеправославным местом притяжения нашего века».

Отец Иаков молится коленопреклоненно во время Божественной Литургии
Отец Иаков молится коленопреклоненно во время Божественной Литургии

 

Начиная с возраста пятидесяти пяти лет и далее попущением Божиим помимо прочих испытаний, отец Иаков претерпел и множество серьезных болезней. Так приснопамятный старец говорил: «получил Денница разрешение поражать мое тело». Это открыл и бес через одну из одержимых, поведав и о болезнях, от которых страдал старец, и о которых знал только он один. И старец продолжал говорить: «Меня ни один человек не видел обнаженным, кроме моей матери, когда я был ребенком, но попущением Божиим меня осматривали врачи и медбратья, и неоднократно оперировали меня. Я сделался зрелищем для ангелов и человеков».

Нередко, конечно, было так, что по его молитвам приходили святые, как то преподобный Давид, святой Иоанн Русский, святые Бессребренники, святая Параскева и помогали ему в болезнях, даруя здравие и исцеление.

Игумен Иаков (Цаликис) (в центре с посохом и крестом) с братией монастыря преподобного Давида Эвбейского
Игумен Иаков (Цаликис) (в центре с посохом и крестом) с братией монастыря преподобного Давида Эвбейского

 

Последнее испытание, которому подверглось его здоровье и приведшее в конце концов старца в иную жизнь, была болезнь сердца, вызванная пережитым им искушением.

Духовные дарования старца

Отец Иаков с епитрахилью, посохом и кадилом преподобного Давида Эвбейского, 1976
Отец Иаков с епитрахилью, посохом и кадилом преподобного Давида Эвбейского, 1976

Приснопамятный старец Иаков преподобнически прожил в монастыре святого Давида приблизительно сорок лет, а тридцать два года до того «евангельски» жил в миру. Он работал Господу, от юности и до старости сохранив то же неослабное желание подвига. Он подражал преподобному Давиду и шел по его следам. Его аскетические подвиги не уступали подвигам многих древних преподобных, о которых говорится в Отечниках, а духовные и чувственные нападения сатаны на него, разнообразные искушения, испытания и злострадания, были такими же, с которыми сталкивались многие богоносные отцы.

Но по мере возрастания его испытаний, болезней и страданий Бог давал ему редкие духовные дарования, такие, как прозорливость и предсказание будущего, рассуждения и утешения, и тем больше было божественных видений и знамений, которые совершались по его молитве, и тем больше был исходивший от него свет.

Встретиться с ним в обитель приходили сотни простых людей из народа, равно, как и Патриархи, архиереи, священнослужители всех степеней и монахи, начальники и высшие судебные работники, профессора университетов и ученые. У всех уходивших из монастыря после встречи со старцем Иаковом было ощущение, что они уходили как бы из Рая.

Каждый находил для себя у старца помощь в нужде. Страждущие обретали в его словах утешения успокоение и облегчение, бесноватые по его молитвам освобождались от бесов и исцелялись, больные обретали исцеление и здравие, благодаря его дерзновенной молитве, измученные различными житейскими проблемами по благословению его находили успокоение и обретали душевное равновесие, силы и разрешение своих проблем. Неимущие обретали избавление от скорбной бедности и освобождение от тяжелых долгов, благодаря подаваемой им постоянно и безропотно милостыни. Многие бездетные пары по его молитве и благословению рожали хорошеньких деток. Но и для тех, кто имел соответствующие очи видеть, одно лишь присутствие старца, его вид – были благословением Божиим, явлением божественных действий, явлением Бога на земле.

В келлии отца Иакова
В келлии отца Иакова

Вот, что пишет в своем письме от 14.2.1994 в монастырь преподобного Давида Вселенский Патриарх Варфоломей: «К приснопамятному старцу, его светлому образу, можно отнести слова, написанные святителем Иоанном Златоустом в отношении святителя Мелетия Антиохийского: “Он не только учением, не только словом, но и одним лишь видом был способен вложить всякое добродетельное учение в душу видящих его ”».

Преподобническая кончина

Достойной его дивной жизни была и преподобническая кончина старца, которую он предвидел, а потому попросил афонского иеродиакона, которого исповедовал в тот последний день своей земной жизни, утром 21 ноября 1991 года, задержаться в обители до вечера, чтобы «облачить» его.

И действительно в 16:17 как птичка он предал свой дух. Приснопамятный старец оставил этот тленный мир боли и перешел в вечный покой к Богу.

Останки его излучали свет, были мягкими и теплыми, и гул тысяч человеческих голосов «святой, святой…ты святой» являл собой единогласное свидетельство совести верующих о приноспамятном уже старце Иакове.

Но святой старец и после своей преподобнической кончины продолжает по свидетельству сотен верующих благотворить им благодаря своему дерзновению у Бога. В обители преподобного Давида имеется, по меньшей мере, триста свидетельств верующих, которым помог старец Иаков. Эти свидетельства, которые содержатся в письмах самих облагодетельствованных либо записаны с их слов, имеют отношение к исцелениям, благотворным вмешательствам и посмертным явлениям старца.

В келлии отца Иакова
В келлии отца Иакова

Предстательство отца Иакова пред Богом. Современные свидетельства

1. Священник Иоанн Вернезос, клирик храма святого Иоанна Русского в селение Прокопион Эвбеи, сообщил следующее: у меня была опухоль на правой руке. Помимо тех опасностей, которые за этим скрывались, это было неэстетично. Потому, когда верующие целовали мне руку, я скрывал ее под рясой. В день погребения старца Иакова (22.11.1991) я попросил его помочь мне. Лобызая его священные останки, я положил на них руку. С той минуты опухоль стала рассасываться, пока не исчезла совсем. Велика благодать преподобного старца. Благословение его да пребудет с нами!».

2. Андромахи Пасхали, жительница Лимни Эвбеи, в своем письме в монастырь пишет следующее:

«18 ноября 1993 года на кончике языка у меня появился маленький роговой узелок. Через несколько дней он увеличился и стал свисать с языка, мешая мне говорить, есть и пить воду. Прошло два месяца с тех пор, как я его впервые обнаружила, узелок был все еще на месте, а душевное мое состояние было отвратительное. Будучи в состоянии сильного душевного напряжения и думая о том, чтобы в понедельник поехать в Афины к врачу, я начала высказывать свою проблему дедушке Иакову, смотря на его маленькую фотографию, которая находилась напротив меня на столе. Я попросила его помочь мне, чтобы не начинать бесчисленные осмотры у врачей, которые требуются в таких случаях, и приблизительно в два часа пополуночи поднялась спать в свою комнату. Утром я встала, и когда пила кофе, обнаружила, что мне на языке больше ничего не мешает. Сгорая от нетерпения, я подошла к зеркалу и увидела, что узелок исчез без следа.

Вот так просто я попросила святого Иакова помочь мне, и вот так просто он мне помог».

 

3. Преосвященный митрополит Морфосский Неофит в одно из своих посещений монастыря, тогда еще архимандрит, рассказа среди прочих чудес, совершенных старцем Иаковом на Кипре в отношении наших кипрских братий, которых так любил, о следующем удивительном событии:

Я привез на Кипр масло из лампадки над могилой старца. В 1993 мне позвонил клирик храма святого Иоанна Богослова в Ларнаке отец Панайотис Зарос и сказал: «Отец Неофит, я плохо себя чувствую. У меня застарелая болезнь, но я об этом не говорю».

У меня трещины в кишке и сильное кровотечение. А в эти дни я испытываю сильнейшую боль, и обильно идет кровь. Прошу тебя, помолись святому Георгию, в монастыре которого ты живешь, и отцу Иакову, чтобы мне дали терпения, потому что, когда мне больно, я очень страдаю и кричу так, что сбегаются дети с матушкой».

Я очень опечалился и сказал ему, что отслужу молебен и дам ему маслица из лампадки отца Иакова, чтобы он помазался крестообразно. Сказав это, я повесил трубку. Через десять минут отец Панайотис сам приехал в монастырь и сказал мне: «Я сам приехал за маслицем старца, потому что очень верю этому человеку, что Господь дал ему многие дарования, и он мне поможет». Я дал ему масло, он помазал крестообразно лоб и ушел.

Вечером он позвонил мне снова и с радостью и со слезами поведал о том, что кровотечение остановилось. С той поры он совершенно исцелился. Отец Панайотис страдал от этой болезни с подросткового возраста, а сейчас ему примерно сорок лет. Когда он выздоровел, то пообещал, что будет служить Божественную литургию и панихиду по старцу Иакову каждый год в день своего исцеления. Однако по прошествии года отец Панайотис забыл о своем обещании. Он вспомнил о нем в тот день, когда у него выступило немного крови. Он исполнил свой обет, и поток крови иссяк. С тех пор каждый год он совершает Божественную литургию и поминает старца наряду с прочими святыми.

4. Йоргос Иоаннидис, врач-терапевт из Волоса (тогда личный врач тогдашнего митрополита Димитриадского, а ныне Архиепископа Афинского Христодула) рассказал среди прочего и следующее:

«Уезжая из монастыря преподобного Давида, куда приехал в паломническую поездку с семьей в сентябре 1997 года, и, находясь у выхода, я ощутил сильное желание снова поклониться могиле старца Иакова. У меня было такое ощущение, какое бывает у того, кто оставил нечто драгоценное и хочет вернуться, чтобы забрать его. И в самом деле, я вернулся вместе со своим сыном и в метре от могилы старца вижу, лежат на земле четки. Я беру их в руки, поднимаю и держу их напоказ, чтобы, если кто-то из паломников потерял их, смог бы увидеть их и забрать. Как раз в тот момент я слышу позади себя голос, который говорит мне: «Чего ты ищешь? Это для тебя четки». Я оборачиваюсь и на расстоянии одного метра вижу живого старца Иакова, который мне улыбается. Я ясно видел его. Я видел его влажные глаза, прожилки на лице и бороду, точно такую, какая была у него. Я ощутил что-то невероятное и был потрясен. Это живое явление мне старца Иакова сыграло определяющую роль и утвердила во мне уверенность в божественном присутствии».

5. В те дни, когда писался этот текст, а именно: 10 октября 2001 года, в обитель пришел г-н Яннулис, моряк с Андроса, и со слезами на глазах, будучи не в силах толком говорить от волнения и слез, рассказал следующее:

«Как то уже давно я был в плавании и находился в Индии. В один из дней у меня возникла серьезная проблема с сердцем. В больнице, куда меня отвезли, врачи сказали моим сослуживцам, что я умираю. Я же, несмотря на то, что находился в коматозном состоянии, ощутил помощь некой невидимой божественной силы. Позднее открыв глаза в какой-то момент, первое, что я увидел, был старец Иаков, книгу о котором я столько раз читал. Он сказал мне: «Не бойся, господин Яннулис, я помогу тебе, ты полностью выздоровеешь и вернешься на родину». С того часа я действительно полностью выздоровел».

Из существующих устных и письменных свидетельств можно заключить, что старец Иаков обрел великое дерзновение у Бога, и потому мы молимся, да предстательствует он о всех нас. Аминь.

Источник: αρχιμ. Κυρίλλου ηγουμένου της Ιεράς Μονής Οσίου Δαυΐδ του Γέροντος και των πατέρων αυτής, π. Ιάκωβος Τσαλίκης ένας σύγχρονος άγιος Γέροντας, μέρος β΄, с. 127-132, Περιοδικό Πεμπτουσία, τεύχος 8, Απρίλιος – Ιούλιος 2002

Pemptousia.ru

«МАТИЛЬДА» — ПЛЕВОК В ДУШУ ВСЕМ НАРОДАМ РОССИИ

Чебоксарско-Чувашская епархия обратилась к властям Чувашской республики, с просьбой отозвать фильм «Матильда» с проката на территории Чувашской Республики.